![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
bujhmЧасть Четвёртая
А совсем незадолго до этих событий уже известный нам океанолог и заядлый бард Сашка Подгородницкий, неимоверно чертыхаясь, наконец-то вскрыл упрямую консервную банку с надписью: "Кильки океанические первый сорт", отогнул тугую крышку, удовлетворённо сглотнул и уж было занёс сверкающую вилку над ничего не подозревающими кильками, как вдруг произошло очередное невероятное событие, коими эта история и так уже, на мой взгляд, переполнена. Самая верхняя килька неожинанно потянулась, моргнула (!) и села, свесив хвостик с края банки. Сашка так и застыл с открытым ртом, куском чёрного хлеба в одной руке и вилкой в другой. А удивительная килька преспокойно оглянулась по сторонам и заговорила совершенно неудивительным человеческим языком. Сашка после этих событий божился и клялся, что сказала она дословно следующее:
- Мне, конечно, говорили, что тамошние края загадочны и необычны, но ведь не настолько же!
("Потом, - говорил Сашка, - она кого-то позвала. Не то фурию, не то гурию какую-то..."
"Может быть, голотурию?" - поднимали его на смех.
"Во-во, голотурию!" - кричал бледный от обиды Сашка.)
- Простите, - сказал Сашка, еле ворочая языком, - я...
- Это, надеюсь, Марианская впадина, - подозрительно спросила килька.
- Нет, - ответил совершенно растерявшийся океанолог, - Это квартира.
Тут килька попыталась горестно вздохнуть всей грудью, но у неё это не получилось. К тому же она заметила вознесённый над ней и так и не опущенный столовый прибор.
- Караул! - пискнула от ужаса Тося, (а это была, конечно, она), - Портачи!
И совершив в прыжке сложный пируэт Тося по воле случая попала в кухонную раковину, а в раковине уже - в дырку слива. Глухо стукнувшись пару раз о изгибы водопроводного колена, она исчезла, будто её и не было на кухне у Подгородницкого.
Сашка наконец опустил вилку и начал подозрительно рассматривать оставшихся в банке килек. Но все они то ли никак не могли вырваться из объятий Морфея, то ли и впрямь были самыми обыкновенными кильками, законсервированными где-нибудь на побережье Хабаровского края - чёрт их разберёт. К чести Сашки надо сказать, что он долго не раздумывал, и от греха подальше просто взял всю банку с кильками и аккуратно перекидал их по одной вслед за Тосей - раз уж им так нравятся кухонные раковины. Но по неизвестной нам причине ни одна из них так и не проснулась, и, должно быть, все они до сих пор ещё спят в могучем водосливном колене московской кухни.
Потрясённый океанолог и бард ещё с полчаса сидел, растирая виски и мучительно сопоставляя количество выпитого пива с привидевшейся жутью,но для белой горячки явно не хватало. Наконец он решился на отчаянный шаг и позвонил в гостиницу Жаку ив-Пусто. Твёрдым и спокойным голосом он медленно описал все события, пытаясь ничего не преувеличить, профессор же поведал ему о странной картине, открывшейся ему на илистом дне великого океана, о туземце и о наутилусах; и в какой-то момент оба они вдруг замолчали, поражённые внезапно открывшимся перед ними неведомым. Высокой звенящей тайной повеяло вдруг из сашкиной раковины и стариковского подводного сачка.
- Послушай, - сказал после долгого молчания весёлый старикан Жак ив-Пусто, - У меня свободная неделя в Москве. Я беру свой батискаф и мы ныряем в городскую канализацию. Мы должны раскрыть эту загадку!
- Мы должны раскрыть эту загадку, - зачарованным эхом откликнулся Сашка.
В окнах светало.
Через несколько часов невыспанный Жак, позвонив родне в Париж, наскоро собрал свой саквояж с самым небходимым: приёмником, сачком, рН-метром и счётчиком Гейгера, и выскочил на улицу, где его уже ждал бледный от бессонницы океанолог. Вдвоём они побежали на склад экспедиции и сначала долго вытаскивали двухместный профессорский батискаф, хоть и миниатюрный, но тяжеленный. Потом Сашка чудом поймал "Газель" и сбивчиво объяснял её небритому шофёру суть дела, пока нетерпеливый Жак ив-Пусто кряхтел сзади, запихивая батискаф в кузов. Шофёр, так и не поняв, куда им надо, рванул по проспекту Мира, свернул на Садовое и был остановлен властной рукой профессора только на Земляном валу рядом с Яузой. Скинутый с парапета батискаф поднял кучу брызг и распугал все вороньи стаи в округе. Друзья расплатились с водителем, перебрались в батискаф и торжественно поклялись друг другу ничему не удивляться.
У владельца "Газели" началась икота, а после того, как батискаф погрузился, он ещё долго стоял, в изумлении глядя на редкие мутные пузыри, ковырял в носу и грозил кулаком неизвестно кому, пока к нему не подъехал на "Мерседесе" милиционер и не увёл его за пределы нашего повествования.
Продолжение следует
А совсем незадолго до этих событий уже известный нам океанолог и заядлый бард Сашка Подгородницкий, неимоверно чертыхаясь, наконец-то вскрыл упрямую консервную банку с надписью: "Кильки океанические первый сорт", отогнул тугую крышку, удовлетворённо сглотнул и уж было занёс сверкающую вилку над ничего не подозревающими кильками, как вдруг произошло очередное невероятное событие, коими эта история и так уже, на мой взгляд, переполнена. Самая верхняя килька неожинанно потянулась, моргнула (!) и села, свесив хвостик с края банки. Сашка так и застыл с открытым ртом, куском чёрного хлеба в одной руке и вилкой в другой. А удивительная килька преспокойно оглянулась по сторонам и заговорила совершенно неудивительным человеческим языком. Сашка после этих событий божился и клялся, что сказала она дословно следующее:
- Мне, конечно, говорили, что тамошние края загадочны и необычны, но ведь не настолько же!
("Потом, - говорил Сашка, - она кого-то позвала. Не то фурию, не то гурию какую-то..."
"Может быть, голотурию?" - поднимали его на смех.
"Во-во, голотурию!" - кричал бледный от обиды Сашка.)
- Простите, - сказал Сашка, еле ворочая языком, - я...
- Это, надеюсь, Марианская впадина, - подозрительно спросила килька.
- Нет, - ответил совершенно растерявшийся океанолог, - Это квартира.
Тут килька попыталась горестно вздохнуть всей грудью, но у неё это не получилось. К тому же она заметила вознесённый над ней и так и не опущенный столовый прибор.
- Караул! - пискнула от ужаса Тося, (а это была, конечно, она), - Портачи!
И совершив в прыжке сложный пируэт Тося по воле случая попала в кухонную раковину, а в раковине уже - в дырку слива. Глухо стукнувшись пару раз о изгибы водопроводного колена, она исчезла, будто её и не было на кухне у Подгородницкого.
Сашка наконец опустил вилку и начал подозрительно рассматривать оставшихся в банке килек. Но все они то ли никак не могли вырваться из объятий Морфея, то ли и впрямь были самыми обыкновенными кильками, законсервированными где-нибудь на побережье Хабаровского края - чёрт их разберёт. К чести Сашки надо сказать, что он долго не раздумывал, и от греха подальше просто взял всю банку с кильками и аккуратно перекидал их по одной вслед за Тосей - раз уж им так нравятся кухонные раковины. Но по неизвестной нам причине ни одна из них так и не проснулась, и, должно быть, все они до сих пор ещё спят в могучем водосливном колене московской кухни.
Потрясённый океанолог и бард ещё с полчаса сидел, растирая виски и мучительно сопоставляя количество выпитого пива с привидевшейся жутью,но для белой горячки явно не хватало. Наконец он решился на отчаянный шаг и позвонил в гостиницу Жаку ив-Пусто. Твёрдым и спокойным голосом он медленно описал все события, пытаясь ничего не преувеличить, профессор же поведал ему о странной картине, открывшейся ему на илистом дне великого океана, о туземце и о наутилусах; и в какой-то момент оба они вдруг замолчали, поражённые внезапно открывшимся перед ними неведомым. Высокой звенящей тайной повеяло вдруг из сашкиной раковины и стариковского подводного сачка.
- Послушай, - сказал после долгого молчания весёлый старикан Жак ив-Пусто, - У меня свободная неделя в Москве. Я беру свой батискаф и мы ныряем в городскую канализацию. Мы должны раскрыть эту загадку!
- Мы должны раскрыть эту загадку, - зачарованным эхом откликнулся Сашка.
В окнах светало.
Через несколько часов невыспанный Жак, позвонив родне в Париж, наскоро собрал свой саквояж с самым небходимым: приёмником, сачком, рН-метром и счётчиком Гейгера, и выскочил на улицу, где его уже ждал бледный от бессонницы океанолог. Вдвоём они побежали на склад экспедиции и сначала долго вытаскивали двухместный профессорский батискаф, хоть и миниатюрный, но тяжеленный. Потом Сашка чудом поймал "Газель" и сбивчиво объяснял её небритому шофёру суть дела, пока нетерпеливый Жак ив-Пусто кряхтел сзади, запихивая батискаф в кузов. Шофёр, так и не поняв, куда им надо, рванул по проспекту Мира, свернул на Садовое и был остановлен властной рукой профессора только на Земляном валу рядом с Яузой. Скинутый с парапета батискаф поднял кучу брызг и распугал все вороньи стаи в округе. Друзья расплатились с водителем, перебрались в батискаф и торжественно поклялись друг другу ничему не удивляться.
У владельца "Газели" началась икота, а после того, как батискаф погрузился, он ещё долго стоял, в изумлении глядя на редкие мутные пузыри, ковырял в носу и грозил кулаком неизвестно кому, пока к нему не подъехал на "Мерседесе" милиционер и не увёл его за пределы нашего повествования.
Продолжение следует
Tags: