bujhm. Былина о Н.Кожемяке с Воздвиженки (Reply)

Хороший концерт был в Киеве. В очень красивом месте - на Воздвиженке. Там такие дома, что челюсть отваливается - это просто какой-то музей домов и особняков. И вот в одном из таких музейных экспонатов есть галерея "Высоцкий", с отличным уютным зальчиком. Но этот район не всегда был таким фильдеперсовым, он вообще довольно новый, и не все киевляне его уважают. Чтобы понять все нюансы этой непростой ситуации, следует обратиться к его истории - как и чем жил простой народ на этой земле много веков назад.
Народ тут действительно жил простой - гончары и кожемяки. В этой ложбине между холмами всегда было мокро и грязно, а гончары ещё добавляли своей глины к общей картине. Кожемяки же работали с кожами - а это дело связано с довольно специфическими запахами. В общем, местность была обособлена, и чужие тут не ходили.
И жил тут один уважаемый кожемяка по имени Никита. Такой был профессионал, что даже коллеги у него в гостях не засиживались. Тем более, что и закуски у него по бедности не было - он своими кожами спирт занюхивал, а такое далеко не все могли повторить.
Прослышал о нём как-то местный змий - и разобрало его нешуточное любопытство. Этот самый змий жил неподалёку от того района, с тех пор, как потерпел аварию, был вынужден торчать здесь и бесконечно чинить свой звездолёт на биологическом ходу. Змий уживался мирно с местным населением, поскольку быстро научился гнать спирт из опилок, а за это древние киевляне ему таскали всяких лягушек и бурундуков для опытов. Ну и сами щедро делились разным своим генетическим материалом, что в хозяйстве не надобен.
Но всё это было не то. Как-то у змия промашка вышла - и он по ошибке наклонировал 500 копий местного дурачка Васылько. Что с ними делать, было совершенно непонятно, в дело они совершенно не годились - и только шатались по местным деревням, нагоняя оторопь на мирных жителей.
Слава же о том Никите шла самая противоречивая. То он якобы голыми руками рвёт двенадцать кож. То он обматывается весь просмоленной пенькой и ходит, как колобок. То он, говорили, на спор сдирает руками всю кожу с дикого быка в прыжке, тут же её рвёт на ремни и выделывает с особо искусным древним орнаментом. В общем, какой-то полный терминатор по описанию.
"Эх! - думает змий. - Вот бы мне такой образец ДНК заполучить! Ведь если ж правда, что о нём брешут хоть на четверть - будет у меня стартовый разгон на третью космическую!.."
Но никак не мог змий добраться к тому Никите. То завязнет в говнище на подступах, так, что с лошадью бедолагу вытаскивают. То сомлеет от ядовитых кожемяцких испарений - тогда пришлось звать местного дохтура, а тот ничего лучше не придумал, как утопить неведому тварь в местной речушке. Впрочем, змию это как раз-то и помогло очухаться, а дохтур с тех пор заикается.
Долго думал змий, как бы с Никитой пообщаться напрямую - и вот что придумал. Тут надо сказать, что голова у змия думала хоть и шибко, но всё ж была не человеческая. В том смысле, что обычной логикой там не пахло. Ну, слушайте.
Начал змий с того, что написал любовное письмо царёвой дочке. Мол, приходи, Дуняша, в мои змеиные объятья, жить без тебя не могу. Духами заморскими надушил и голубка пририсовал.
Дуняша-то от такого внимания вся и сдурела как есть. Выскочила, в чём была, из дворца - и в змеиное логово прискакала. "Живи тут пока, - говорит ей змий. - Потом придумаю, как тебя обратно спровадить".
Стала Дуняша у змия жить. Днём по хозяйству хлопочет, а по ночам недоумевает - а чего, собственно, звал-то? Но домой не идёт - больно интересно у змия: всякие колбы, автоклавы, микроскопы и чашки Петри.
Царь же рассердился на змия и приказал его искоренить. Ан не вышло - если ж змия искоренить, откуда же спирт брать? Тут технология надобна, а она только у змия есть. Тупиковая ситуация.
Была у царёвой дочки собачка. Как та из дому к змею перебралась, так и собачка за ней увязалась. А жрать обратно во дворец прибегала. Вот прибегает как-то на дворцову кухню и лает: гавгав! А это значит: привет, у меня всё хорошо, как вы там без меня не скучаете.
Царь чуть в чан с рыбой не упал от удивления. Передаёт: а ну марш домой коза быстро! Прибегает собачка в лабораторию и лает: гавгав! Послушала Дуняша послание и передаёт с собачкой: а не пошёл бы ты папенька лесом я уже большая!
Так собачка и бегала неделю, много новых слов узнала. Змий очень доволен был - прекрасный четвероногий материал попался, легко настраивается.
Наконец, царь додумался вопрос задать правильный. В очередной раз прибегает собачка: гавгав! - в том смысле, что спроси, дочка, а чего боится твоя змеюка?
Задумалась Дуняша. Спрашивает змия, мол, а чего ты боишься?
"О! - говорит змий. - Есть тут такой один. Страшно боюсь, аж кушать не могу. Никитой зовут".
Собачка исправно: гавгав! Царь задумался.
Наутро отправился к Никите. Нос шнурком завязал, чтоб кожемяцких испарений не нюхать, стучится: "Эй, Нигида! Эдо дзарь. Боди, збия бобей - дочь в жёды даб!"
Услышал Никита такую странную речь, аж с лавки свалился. Разлил чан с кислотой, порвал двенадцать шкур, попортил особо искусный древний орнамент. "Пошёл ты в жобу, дзарь! - отвечает. - Сам иди своего збия бобей!"
Ругается царь, а сделать ничего не может - это ж надо нос разматывать, чтоб нормально мысль донести, а это чревато. Так, несолоно хлебавши, и учмокал по грязи восвояси. До вечера ругался и ногами топал, а потом надумал.
Собрали мужики по окрестностям всех горемычных клонов того Васылька и пригнали к Никите. "Вот, - кричат, - смотри, сколько осиротевших отроков подлый змий осиротил! А ты тут сидишь, как куль позорный! Нет чтобы отомстить, как у нас традиция велит!"
Вылез Никита из свой избушки. Смотрит - а вокруг и впрямь пять сотен убогих. "Это кто ж вас так?" - оторопело спрашивает. А васыльки все в сторону змия машут и соплями заливаются до колен.
"Ах, - думает Никита, - ты гад ползучий! Спихнул нам целый дурдом, а кормить кто их будет? Нет, надо тебя и правда искоренить, как у нас традиция велит!"
Обвязался Никита просмоленной пенькой, как колобок, и отправился к змию. "Вылезай, тварь неведома! - кричит. - Буду тебя искоренять!"
А змий тому и рад. Быстренько скафандр напялил, контейнеры заготовил для образцов и выскакивает в особенно позорной позе. "Давай! - кричит в ответ. - Искореняй меня нахер, киевский богатырь, как это тут у вас принято!"
И прыгает, значит, растопырившись. Никита же давай с него кожу рвать по своему обыкновению. Рвёт, рвёт - а скафандр не бык, не рвётся. "Ну ладно, - думает Никита, - раз не рвётся, тогда буду прямо на нём особо искусный древний орнамент выделывать". И все занялись своим делом: Никита орнамент по скафандру хреначит, а змий образцы собирает, сортирует, систему CRISPR-Cas запускает и геном редактирует.
Наконец, закончили биться. Скафандр получился - просто загляденье, настоящее произведение древнего кожемяцкого искусства. Да и змий доволен - двигло своё биологическое собрал, с толкача завести только надо.
"Давай, Никита, если уж никто никого не уделал, мы с тобой, как равные, весь мир поделим?" - предлагает змий.
"Как же мы весь мир-то поделим? - удивляется богатырь. - Это надо межу вспахать на весь мир, да такой сохи не существует!"
"Говно вопрос! - успокаивает его змий. - Вот тебе правильная соха!"
И показывает на свой звездолёт - а тот уже по фюзеляжу дрожью исходит и к звёздам стремится.
"Ну тогда впрягайся! - гогочет Никита. - А я уж вспашу, мало не покажется!"
Залез змий в кабину, задраил люк и машет из иллюминатора, мол, поехали!
Поднатужился Никита, упёрся - и сдвинул с места звёздолёт. Пошёл его толкать - а тот тяжёлый оказался, бороздищу глубокую в земле оставляет. Всё быстрее и быстрее толкает Никита - вот уже пар повалил от змиевой сохи, глаза в ней открылись какие-то и как будто бы крылья режутся.
Мчится соха по земле всеми девятью ногами, только топот стоит, да деревни мелькают. Никита же пенькой своей сзади зацепился, болтается на скорости.
Наконец, Чёрное море показалось. Влетел в водную среду звездолёт змия, произошла в нём долгожданная реакция - и усвистал он к звёздам, только его и видели. У Никиты же как раз в тот момент вся пенька истёрлась и порвалась - отцепился он и на пляж упал. Больше на колобка не похож зато.
Долго ли, коротко ли - а вернулся Никита в родные края. Слава же о нём сильно поперёд поспела - и узнал кожемяка, что он таки змия искоренил, как традиция велит, и с помощью хитрости потопил тварюку в глубоком море. Царь на радостях ему дочку предложил, да не понравилась она Никите. Вернулся мастер обратно в своё урочище и стал там снова кожи выделывать и с коллегами бухать.
Но вот какое странное дело - вроде и кожи не кончаются, и коллеги - а все остальные куда-то деваются. Царь тот давно помер, царица Евдокия в тот же склеп вписалась, дома другие появились, дороги новые протянулись. Многое поменялось, да не всё. Грязищща, например, никуда не девалась. Собачка та древняя бегает, опять лает: гавгав! А это значит, мол, извини, чувак, издержки производства такие - жить тебе долго. Ну, Никита и живёт себе дальше - кожи свои аж в Америку продаёт за большие тыщи. Все, оказывается, с кем змий в своё время возился, такое свойство обрели. Ну, собачка в Укрпошту подалась. Лягушек и бурундуков тех подопытных Никита в местных лесах давно уже по именам знает. А вот что с клонами делать, долго непонятно было. Надо их было куда-то пристроить, чтобы на людей оторопь не наводили. И придумал Никита застроить всё своё урочище красивыми домами - как в Карловых Варах. Распихал васыльков по квартирам, вот они с тех пор там сидят, свет не зажигают и носа не кажут. Всем нравится. А тем, кому не нравится, на Воздвиженку можно и не ходить. Сам же Никита антиквариатом занялся и историческим боем на мечах. А когда скучно становится, заглядывает в галерею "Высоцкий" и бардов слушает. Хорошие концерты барды в Киеве дают. И траву забористую приносят.