bujhm. Современное искусство (Reply)

Зрители после проверки билетов и сдачи мобильных телефонов проходят по узкому тёмному коридору в небольшое круглое помещение, освещённое несколькими лампочками. Стены и потолок чёрные. Помещение разделено на две равные половины: в одной стулья стоят плотными ровными рядами (это как бы зрительный зал), в другой - 5-6 таких же стульев, но расставлены в свободном порядке (это как бы сцена).
На сцене уже сидят трое мужчин и о чём-то разговаривают. На вошедших зрителей внимания не обращают.
Тот, кто привёл зрителей, указывает им, где садиться, и уходит. Вход сзади зрителей, закрыт чёрным занавесом.
Мужчины, что сидят на сцене, пожилые и довольно представительно одеты. Разговор они не прерывают, и зрители поневоле к ним прислушиваются.

Первый мужчина (хорошо поставленным голосом): ...Симулякр, без использования формальных признаков поэзии, создаёт на наших глазах классический деструктивный роман, первым образцом которого принято считать книгу А.Бертрана "Гаспар из тьмы".
Второй мужчина (немного визгливым голосом): Фёдор Карпыч, ну что вы такое говорите! Ведь деструкция отталкивает былинный диалектический характер. И никакого метаязыка не порождается. Вы же в прошлый раз всё по-другому нам представляли!
Первый мужчина: А вы, Кузьма Егорыч, не цепляйтесь к метонимии, будьте так добры. Для начала уловите полидисперсный размер! Если в начале самоописания наличествует эпатажное сообщение, симулякр действительно сложен, не спорю, и его эстетическое воздействие кумулятивно.
Третий мужчина усмехается и что-то записывает в блокнот.
Второй мужчина делает возмущённые жесты руками.
Первый мужчина: Я с вашего позволения продолжу. Весьма перспективной нам представляется гипотеза, высказанная Гальпериным: кумулятивное эстетическое воздействие диссонирует с реформаторским пафосом, таким образом, очевидно, что в нашем языке царит дух карнавала, пародийного отстранения. Я бы даже сказал "остраннения"...
Второй мужчина: Вот вы опять возвращаетесь к стереотипам, Фёдор Карпыч. Всё верите, что подтекст произведения моделирует собственную реальность.
Третий мужчина усмехается и опять что-то записывает в блокнот.
Первый мужчина: Я огорчён. Кузьма Егорыч, неужели я так туманно выражаюсь, что вы не улавливаете мою мысль? Абстрактное высказывание добавляет полифонию, но языковая игра не приводит к активно-диалогическому пониманию...

Внезапно на сцену сбоку молча с топотом вываливаются омоновцы в скафандрах, человек семь-восемь. Лица их закрыты непрозрачными круглыми шлемами. Все абсолютно одинаковые. Они целеустремлённо проходят по сцене и, как бы походя, не замедляя движения, цепляют третьего мужчину за руки-ноги и уносят за сцену. Тот издаёт какие-то сдавленные звуки. На сцене остаётся лежать его блокнот и упавший стул.

Первый мужчина (не замечая ничего, продолжает фразу): ...И вот наш новообразованный стиль, основываясь на парадоксальном совмещении исключающих друг друга принципов характерности и поэтичности, многопланово отталкивает литературный метр.
Второй мужчина: Но это всё равно не приводит к порождению метаязыка, Фёдор Карпыч! Зачем нам эта генеративная поэтика?
Первый мужчина: Не вы ли сами, Кузьма Егорыч, доказывали мне преимущества полидисперсного размера? Ага, молчите! Нечем крыть, да? Это, чтоб вы знали, и есть кумулятивное эстетическое воздействие! Я вам больше скажу...

На сцену снова врываются омоновцы, подхватывают первого мужчину и быстро выносят его за кулисы.

Второй мужчина (с жаром, обращаясь к пустому стулу): Да вы попробуйте просто разобрать этот ваш симулякр на составные части! Ведь вот он ваш классический деструктивный роман, лотманский "не-язык". И уберите из самоописания эпатаж! Сколько можно использовать заезженные стереотипы! Эх, Фёдор Карпыч, Фёдор Кар...

На сцену снова врываются омоновцы, подхватывают второго мужчину - тот пытается сопротивляться, но его несколько раз бьют дубинкой и быстро выносят за кулисы.
Какое-то время ничего не происходит. Сцена пуста.

На сцену снова выходят омоновцы, останавливаются. Один из них ставит упавшие стулья, выравнивает их в одну линию. Омоновцы поворачивают головы к зрителям. Пауза.
Часть омоновцев быстро подходит к одному из зрителей (молодой человек), поднимает его с места и уводит за сцену. Тот растерянно озирается. Вторая группа подходит к одной из зрительниц.
Зрительница: Без рук!
Медленно встаёт, застёгивает сумочку. Омоновцы отжимают её ко входу сзади зрителей и уводят за занавеску.
В этот момент на сцену выходит первая группа омоновцев. Оглядывает зрителей, быстро подходит к одному из них (мужчина в пиджаке), хватает его и выволакивает.
Мужчина: Слушайте, что за бред вообще? Это что, спектакль такой? Я билет оплатил! Да отпусти ты руку, урод!..
В этот момент на сцене уже снова вторая группа омоновцев. Молча смотрит на зрителей. Пауза.
Один из зрителей нервно встаёт и уходит из зала. Через какое-то время встаёт ещё одна женщина и уходит. Через какое-то время встаёт ещё один зритель, но только он поворачивается, чтобы выйти, один из омоновцев кричит: "Стоять!"
Омоновцы с топотом бросаются в погоню за третьим зрителем, но ему не удаётся сбежать - так как у входа его встречает первая группа омоновцев. Третьего зрителя скручивают и выносят. Омоновцы возвращаются на сцену, рассаживаются на стульях.
Внезапно у одного из омоновцев оживает рация.

Рация: Коновалов, ко входу, быстро!

Омоновец с рацией деловито выходит за кулисы. Остальные омоновцы остаются сидеть на сцене и смотрят на зрителей.
Какое-то время ничего не происходит.

Ремарка режиссёра: на самом деле и те, кто в зрительных рядах, и те, кто на сцене в скафандре - зрители. Просто одним сказали: "Будь рядом со мной и делай, как я", а другим: "Вы, главное, не волнуйтесь". На этот момент спектакля в помещении не остаётся никого, кроме зрителей.

Ничего не происходит. Зрители смотрят друг на друга. Долгая пауза.

Внезапно откуда-то сбоку раздаётся глухой удар и сдержанный мат. С грохотом и звоном падает какая-то металлическая стойка, слышен треск раздираемой материи. Стены-занавески круглого помещения провисают на верёвках, деревянные подпорки разваливаются. Слышен шум толпы. Зрители ошарашенно вертят головой.
Оказывается, они находятся в каком-то подобии корявой юрты, которая в свою очередь располагается в большом холле какого-то офисного или торгового центра. Мимо них проходят какие-то рабочие, тащат тяжёлый офисный шкаф - они-то и развалили весь "театр".
В большом пространстве идёт какая-то своя жизнь. Сбоку на стене висит красивая схема, похожая на МЦД, какая-то женщина с указкой ведёт экскурсию. Мимо ходят люди с папками. Какие-то дети со смехом пробегают мимо, охранник говорит по телефону... На зрителей никто не обращает внимания.
Экскурсия переходит "к следующему экспонату" и скрывается из глаз. Люди тоже постепенно расходятся. Зрители остаются в холле одни, посреди развалин "театра". Часть ламп высоко на потолке гаснет.

Вообще ничего не происходит. Пауза тянется настолько долго, что это уже надоедает зрителям. Они встают с мест и начинают ходить по пространству. Вскоре выясняется, что в здании никого нет, и все двери закрыты. Такое ощущение, что все про них забыли. Зрители - и обычные, и "омоновцы" - начинают искать выход. Но чтобы его найти, надо подняться на второй этаж и найти отдельную лестницу, которая выводит во двор здания. Для этого надо проверить довольно много дверей. (Если кто-то из зрителей догадается глянуть в блокнот, оставшийся на сцене от третьего мужчины, то сможет прочесть там единственную надпись: "Ищите выход из здания!" А не догадается - и хрен с ним!)
После того, как нужную дверь удаётся найти, все зрители выходит во двор, где их встречают организаторы спектакля. При виде их "омоновцы" сразу же стаскивают шлемы с головы - у них было такое условие перед началом.
Все радостно, но немного нервно смеются.
Конец.