Истории про ч/б

[bujhm]

Как-то недавно встретились мы с бывшим моим шефом по деловым вопросам. И надо было нам зайти в одну контору: шеф – в качестве заказчика, я – в виде советника по техническим моментам. А контора та располагается в каком-то древнесоветском НИИ с кривыми дверьми, драными коридорами и, разумеется, старичком-вохровцем на входе.
И вот мы туда заходим с мороза и собираемся следовать прямо – в эти пыльные коридоры и корявые лестницы с банками. А на этого старичка внимания особо не обращаем – потому что заняты Важным Разговором. Но старичок не дремлет.
– Ма-а-аладые люди! А куда это вы собрались?
Мы ему говорим, что, мол, туда. И ещё прибавляем специальное вохровское слово: назначено.
– Ничего не знаю, – отвечает старичок. – Фамилии ваши какие?
И при этом обнаруживает некоторую выправку и приосанивается, вспоминая свою важность.
Тут шеф начинает хихикать.
– Понимаете, – говорит, – Если мы вам скажем, вы всё равно не поверите. Я– Чёрный, а он вот – Белый...
Старичок, как и было предсказано, не верит.
– Вы мне тут шутки шутить не надо! Документы давайте!
Дали мы ему документы. Он их взял, развернул... и хоть бы бровью дрогнул. Раскрыл свою амбарную книгу и старательно вписал наши фамилии, приговаривая:
– Вот теперь всё правильно, а то шутки тут шутят...

Ржали мы с Чёрным уже на лестнице. Едва донесли.

Кстати, когда мы до этой конторы добрались, оказалось, что тамошний директор – родной брат того самого iti, у которого мы жили в Берлине, когда странствовали по Германии с гитарами. Пользуясь случаем, передаю привет.

Но надо сказать, что это не первый случай изготовления ч/б в полевых условиях. Самым первым был такой Боря Чёрный, который чуть было не стал моим двоюродным шурином однажды. Но про шурина – это немного другая история. А тогда, в апреле 1991 года о шуринстве никакой речи не шло, а шло о моём поступлении в Иерусалимский универ. Будучи гениальным математиком, Боря благородно предложил свои услуги в подтягивании меня по алгебре, которую я терпеть не мог – и честно исполнял предложенное. Я временно поселился у него дома и с утра до вечера корпел над примерами, тихонько воя от безысходности. Ничего подробного из этого бесславного времени вспомнить я не могу, кроме одной яркой картинки – Боря бегает вокруг меня, схватившись за курчавую голову и восклицает: "Как! Можно! Не взять! Эту элементарную! Производную! Это же в детском саду проходят!.."

В универ я таки поступил.
А про Борю даже не знаю, как он нынче поживает.