Дорога домой

[bujhm]

Я просто хотел написать несколько слов о нашем концерте "Синерукие Джамбли" 26 августа в Гиперионе в 13:00...

...Сели они на корабль и отправились к родным берегам.
Долго ли, коротко ли они плыли - но вот потемнело небо, нагнал холодный ветер тёмные тучи и поднял тяжёлые волны. Закачался кораблик Дормидонта Порфирьевича на огромных волнах, и тоскливо заскрипел весь его такелаж.
- Ох, - испугался матрос Четверг, - не потонем ли? Вот уже третья волна идёт! Каюк нам!
И впрямь - пришла третья волна, высотой со слона.
- Держись! - коротко ответствовал ему отважный капитан Дормидонт Порфирьевич, не отнимая бинокля от глаз. - Скоро должен быть просвет в тучах.
Едва удержался матрос Четверг на палубе. Вцепился, весь мокрый, в штурвал, отфыркивается. А там уж и новая волна идёт.
- Шестая волна, товарищ капитан! Ей-ей же, снесёт нас в бездну!
- Крепись, матрос! - ободряет его Дормидонт Порфирьевич. - Ты же ветру и солнцу брат.
- Но не этой волне! - хотел было возразить матрос Четверг, да не успел. Пришла шестая волна, высотой с десятиэтажный дом. Закрутило, завертело их кораблик, два оверкиля он сделал, потерял половину парусов - но выскочил, как поплавок на поверхность. Едва удержались матрос с капитаном за штурвал, лежат на палубе, как две рыбы, воздух глотают.
- Неужто попустило? - оглядывается матрос Четверг.
И впрямь, будто бы потише стало. И будто бы даже показался далёкий просвет в сизых тучах на горизонте. Хватился Дормидонт Порфирьевич за свой бинокль, чтобы его получше рассмотреть - да нет уже бинокля, смыло. Так и плюнул он с досады.
- Ой-ёй! - голосит матрос Четверг. - Лопни моя селезёнка! Это же девятый вал!
Обернулся Дормидонт Порфирьевич, смотрит - а на них действительно идёт девятый вал. Страшная волна до самого неба, и наверху белый пенный гребень, как хищные клыки. Не наврал Хокусай.
- Ну что, - дрожащим голосом спрашивает матрос Четверг, - Теперь-то каюк нам?
- Теперь каюк! - соглашается капитан. - Слушай мою команду! Набрать воздуха! Личное имущество - с собой! Последний парад наступает!
Обрушилась на кораблик волна, стало сразу темно и непонятно, где верх, где низ. Поначалу было ещё понятно, где штурвал, а потом и это знание кончилось.
Наступила тишина.
И что-то холодное и мягкое под руками.
Где-то сбоку шумно выдохнул воздух матрос Четверг. А потом опять втянул и замолчал.
Дормидонт Порфирьевич осторожно похлопал рукой вокруг себя по холодному и мягкому - и обнаружил холодное и твёрдое. Это оказался его бинокль.
"Ай-яй-яй! - сокрушённо подумал капитан. - Надо было ещё на себе фонарь носить. Зачем мне в такой темноте бинокль?" Но вслух ничего не сказал и постарался подняться на ноги.
- Ай! - раздался испуганный голос матроса Четверга. - Здесь кто-то страшный ворочается!
- Это я, не волнуйся, - успокоил его капитан. - Ты-то цел?
- Я цел, Дормидонт Порфирьевич! Но где это мы?
- Вот это я и сам бы хотел узнать. Но тут же темно и ничего не понятно.
- Дормидонт Порфирьевич! - взволнованно закричал матрос Четверг. - А у меня в сундуке лампочка была!
- А ты его взял с собой? - строго спросил капитан. - Как я велел.
- Не помню, - расстроился матрос Четверг. - Наверное, взял.
- Ну раз взял, давай его искать! - решил Дормидонт Порфирьевич. - Нашёл же я тут свой бинокль.
И они поползли в темноте в разные стороны, шлёпая ладонями по холодному и мягкому.
Наконец, матросский сундук нашёлся - оказывается матрос Четверг всё-таки успел его ухватить, несмотря на ужасный страх. В сундуке, действительно, нашлась лампочка - и путешественники увидели в её слабом свете удивительную картину.
Они находились в огромной пещере перламутрового цвета. Стены и пол её были мягкие и полупрозрачные. Потолок мерно колыхался и пульсировал.
- Эге! - задумчиво проговорил Дормидонт Порфирьевич. - Вот где свидеться-то пришлось!
- Да неужто это место вам знакомо? - поразился матрос Четверг. - Или вы и хозяина этой пещеры знаете?
- Бывали времена, - неопределённо отозвался капитан. - Это, видишь ли, мой старинный знакомец - огромный глубоководный спрут. Правда, с этой стороны я его не очень хорошо знаю. Последний раз, когда я его видел, он объелся двумя ирландскими эскадрами.
Матрос Четверг представил себе, как они с капитаном проводят остаток своей жизни во чреве гигантского моллюска, и в носу у него горестно защипало.
- Ну-ну! - ободряюще сказал ему Дормидонт Порфирьевич. - Выше хвост, матрос! То есть нос! Нет ли у тебя в сундуке, случайно, бутербродов?
Но в сундуке у матроса Четверга не оказалось никаких бутербродов. На еду относительно тянул только засушенный хвостик от русалки, но есть это явно не стоило.
- Эх, - вздохнул капитан и вытащил из сундука странный механизм с кольцом сбоку. - А это что у тебя такое? Тоже на своём острове насобирал?
- Это специальная морская жужжалка для жужжания в море, - печально отвечал матрос Четверг. - Но я совершенно не представляю себе, как бы она могла нам помочь.
Капитан потянул кольцо на себя, и жужжалка громко и заунывно зажужжала.
Пещера вздрогнула.
Путешественники переглянулись, и Дормидонт Порфирьевич потянул кольцо ещё раз, сильнее. Жужжалка взвизгнула и завыла.
Пещера чуть выгнулась и ощутимо накренилась - так, что капитан с матросом немного заскользили по холодному и мягкому. Матрос Четверг едва успел цопнуть свой сундук, чтобы он не ускользил далеко от них.
Тут Дормидонт Порфирьевич загадочно подмигнул матросу:
- Ну, помирать, так с музыкой! - и стал ритмично тянуть за кольцо во всю силу. Жужжалка стала противно орать и верещать, а стенки пещеры начали конвульсивно сокращаться.
- Прекратите! - наконец раздался густой и низкий бас, идущий как будто бы отовсюду! - Сколько можно!
- Что прекратить? - крикнул Дормидонт Порфирьевич, не останавливая, впрочем, своей музыкальной деятельности.
- Волынку вашу прекратите! Хватит уже этой музыки! Я же вас всех уже высадил!
- Похоже, он нас с кем-то спутал! - прошептал Дормидонт Порфирьевич матросу Четвергу и громко закричал:
- Уважаемый спрут! Мы слышали, что вы - большой знаток и тонкий ценитель ирландской музыкальной культуры! Наш малый оркестр волынщиков прибыл в полном составе, чтобы засвидетельствовать вам своё почтение и исполнить национальный гимн. Он длится, как известно, шесть часов и...
- Кто я?! Господи, кто вам сказал такую чушь?.. Да прекратите же вы на ней играть, говорить невозможно!
Капитан перестал запускать жужжалку. Настала тишина, прерываемая лишь взволнованной капелью в глубине спрута.
- Вы меня с кем-то спутали, - уныло пророкотал спрут. - Я терпеть не могу волынок. Наслушался уже.
- Да вы не волнуйтесь! - успокоил его Дормидонт Порфирьевич. - Мы тут проездом. Мы вас нисколько не стесним. Правда, нам надо иногда репетировать...
- А собственно, куда вам надо? - заинтересованно спросил спрут.
- Э-э... - капитан наморщил лоб. - Норд-норд-вест, приборы тридцать два.
- Послушайте, - предложил спрут, - А давайте у вас отпуск будет? Заслуженный. Без репетиций. Отдохнёте, рыбки покушаете. А там и берег ваш уже будет. Я вас аккуратно высажу, два щупальца в рот - и вы уже на месте. А?
- Ну, если вы предлагаете... - капитан незаметно показал кулак матросу Четвергу, который уже зажимал себе рот двумя руками.
- Вы главное, ваши национальные музыкальные инструменты не трогайте, им тоже отдых нужен! - воодушевлённо продолжал спрут. - А я, хотите, вам ваших ирландских анекдотов лучше расскажу!
И толща воды снаружи ощутимо забурлила...