Свеча вторая

[bujhm]

Ханукальные майсы. Свеча вторая.

Возвращался однажды раби Шмулик из корчмы домой. Время было позднее, а нужно было идти через поле. Темень стояла такая, что хоть глаз выколи. Случилось это на Хануку, вечер второй - но не было у раби Шмулика с собой ханукальных свечей, и поэтому он был печален. Знатно принял он на грудь в честь праздника, но твёрд был его шаг, и размышлял раби Шмулик о чудесах, которые Всевышний иногда предоставляет своему народу.
Вдруг откуда ни возьмись, предстали пред раби Шмуликом два смутных разбойника без роду и племени. "Кошелёк или жизнь!" - закричали - и острым ножом машут.
Кошелька раби Шмулик отродясь при себе не носил, а жизнью просто так ни с кем делиться не собирался. Был он здоров и силён, как бык, даже служил в местной пожарной бригаде. Правда, с виду о нём такого нельзя было сказать, ибо ростом был раби Шмулик невысокого, весь рост у него в мускулы пошёл. Да и темно было.
Вознёс раби Шмулик хвалу Всевышнему за этот знак - да случайно задел этих разбойников, воздевая руки. Бросили разбойники свой нож и попытались было убежать прочь. Но сказал раби Шмулик, догоняя супостатов: "Море, почему ты бежишь? Иордан, отчего поворачиваешь вспять? Почему, горы, скачете вы, словно бараны?"
И наставил раби Шмулик каждому разбойнику по огромному фонарю под глазом. Затем сгрёб их себе за спину и поволок обратно в корчму при свете этих фонарей, попутно объясняя про традицию зажигания ханукии на открытом воздухе. В корчме же раби Шмулик и сам принял снова на грудь, и упоил ослабевших злодеев, пока они тоненькими голосами не стали ему подпевать "Маоз Цур", "Севивон-сов-сов" и другие добрые песни. Корчмарь потом клялся, будто бы раби Шмулик называл их ласково "мои ханукальные свечечки".
Под утро в корчму заявилась ребецн со скалкой, злющая, как ангел Самаэль - и с порога наставила раби Шмулику третий фонарь. "Вот спасибо! - успел сказать раби Шмулик. - Про шамаш-то я и забыл!" После чего упал без чувств и позволил оттащить себя домой.
Весело проходит в нашем местечке Ханука!