Пинхас и его звери

[bujhm]

29.07.2022, Гиперион. Фрагмент концерта "Сказка о клезмерских нотах".
"Пинхас и его звери" - стихи Евгения Пальцева, музыка Игоря Белого.

Watch on YouTube

Старый Пинхас художником был,
Не любил рисовать он людей,
Рисовал он белых китов,
Берберийских серебряных львиц,
Рыб, умеющих петь псалмы,
Птиц, что в клювах приносят мёд,
Вот ползёт мимо смерти змей,
Вот парит в огне стрекоза.
И у этих волшебных существ —
И у птиц, и рыб, и зверей —
Человечьи были глаза.

В Могилёве молельный был дом,
На отшибе стоял, на краю,
Потихоньку ползя в овраг.
Старый Пинхас ходил в этот дом
Каждый день и пятнадцать лет.
И текла за окном река,
И молился внизу народ,
Умирал и рождался свет,
Приходила большая вода —
Поднимался художник ввысь
И расписывал тёмный свод.

Он закончил свой радостный труд
В сорок первом году, по весне.
Старый Пинхас в небо смотрел —
Собирался, наверное, в путь,
Но пришли к нему сапоги,
Много-много чёрных сапог
И не дали смотреть наверх.
Он сказал: "Не моя вина,
Что случилась со мной эта жизнь,
Как я начал жить — так живу,
Мне до смерти до самой жить!"

Сапогом был повержен он в грязь
И в гнилой приведён был барак,
Где росли из чёрной земли
Только нары заместо берёз.
Этой ночью молельный дом
Ярким пламенем в небо взмыл,
Стены корчились в красной мгле,
Брёвна сыпались вниз, в овраг,

Дым густой над водою висел,
А когда расписанный свод
Обвалился, тогда огонь
Закричал в миллион голосов
И соткалась тогда из огня
Вереница белых китов,
Берберийский серебряный лев,
Рыбы, шепчущие псалмы,
Птицы, в клювах которых — мёд,
Не боящийся смерти змей,
Непалимая стрекоза...
И у этих волшебных существ —
И у птиц, и рыб, и зверей —
Человечьи были глаза.

А у лагеря был комендант.
Сапоги его были чисты,
Как слеза младенца Христа.
А жена его Ирмой звалась.
Было скучно в лагере ей
И хотела она портрет.
Только где художника взять?
И шепнул коменданту капо…

Что в бараке номер один
Доходяга есть — старый жид,
Говорят, он обучен мазне,
Может быть, и сгодится на что.
Привели его поутру.
Не любил рисовать он людей,
А тем более — чистых таких.
Не дрожала его рука,
Надоело руке дрожать.
И сидела смирно жена
Коменданта на жёлтой софе,
Пачку "Джуно" в руках вертя
С жёлтой надписью на боку.

А когда был написан портрет,
Долго чистый смотрел комендант:
То ль пленила глаз бирюза,
То ли свет на бумаге играл
Или просто в портрете том
Человечьи были глаза?
Старый Пинхас пошёл в барак,
Не убили — и хорошо!

И тогда смог поднять он глаза
За полгода — пожалуй, раз.
И увидел: поверх столбов,
Крыш дырявых и ржавых поверх,
Над его неубитой землёй
Умирал и рождался свет.
Вкруг него проплывали киты,
Берберийский волшебный лев,
Рыбы, шепчущие псалмы…

Птицы, в клювах которых — мёд,
Не боящийся смерти змей,
Несгорающая стрекоза —
И у птиц, и рыб, и зверей
Человечьи были глаза.