"Лайла" ("Ночь") - Н.Альтерман, М.Зеира

[bujhm]

ЛАЙЛА
Текст - Натан Альтерман. Музыка - Мордехай Зеира.

Прекрасная сказочная история, которую мы вспомнили с Эли на нашей встрече "Мечта, карта и фляга".

Ночь, дует ветер, баю-бай, гаси свечу.
К тебе по дороге ехали три всадника. Один сгинул в лесах, другой - на войне, а третий забыл твоё имя.
Баю-бай, дует ночной ветер, ты всё ждёшь, а дорога пуста.

Это песня "Лайла" - "Ночь", и она считается ровесницей государства Израиль.
Впервые она была исполнена в 1948 году на спектакле молодёжного театра "Ли Ла Лу" в Тель-Авиве. И во время её первого исполнения были слышны звуки выстрелов. Шла Война за Независимость, и в южных пригородах Тель-Авива шли боевые действия.
Сначала это было стихотворение, которое написал в 1946 году Натан Альтерман. И ему очень нужна была музыка для песни. Один из самых крутых композиторов того времени был Мордехай Зеира, и Альтерман очень хотел, чтобы именно Зеира написал музыку. Но Зеира славился своей несговорчивостью. И Альтерман придумал психологический приём.
Он явился в кафе, где обычно сидел Зеира, сел недалеко от него и стал заунывно распевать свой текст на разнообразные мотивы. А ни слуха, ни голоса у него не было.
"Что происходит? - спросил Зеира.
"Да вот, думаю написать музыку на свои стихи" - отвечал Альтерман.
"А, ну-ну" - ответил Зеира и отвернулся.
Но Альтерман продолжал старательно и громко петь. Через час Зеира не выдержал, потребовал у поэта текст и ушёл. И через неделю появилась эта песня.

Пару слов о Мордехае Зеира. Он вообще-то родился в России, и там его звали Митя Гребень. Но при этом он всё равно был Мордехаем, посколько в Российской империи евреи по умолчанию получали два имени - для внутреннего пользования и для внешнего. Фамилия, которую он выбрал для ивритизации - Зеира - означает на арамейском "меньшой".



Что касается Натана Альтермана, то он тоже был не сахар. И помимо того, что был гениальным поэтом, был ещё горьким пьяницей и буяном. Про него рассказывали, что он любил сидеть всё в том же тель-авивском кафе, выпивал там с утра, а к вечеру орал на прохожих и всячески поносил их - "Все вы жалкие микробы!" и прочие поэтические метафоры.

Эли дружил с другим известным израильским поэтом, Йоси Гамзу, автором текстов к многочисленным израильским песням - и вот он-то был хорошо знаком с Натаном Альтерманом и рассказывал про него всякие истории.
Например, как он однажды зашёл к нему в гости.
Это было уже на закате жизни Альтермана. Йоси открывает дверь его квартиры - а там неубрано, страшно накурено и бутылки повсюду. И Альтерман такой сидит угрюмый. "Садись, - говорит. - Пить будешь?"
"Извините, Натан - отвечает Йоси, - но я не пью". Альтерман спрашивает: "А как же ты тогда радуешься?"
"Ну чему все люди радуются - прекрасным закатам, красивым цветам, прелестным женщинам..."
"Глупец! Доживешь до моего возраста, поймёшь, что это не работает!"
"И вот я таки дожил, - рассказывал потом через много лет Гамзу. - Враньё! Работает!"

За портретом Альтермана далеко ходить не надо - он романтично смотрит с 200-шекелевой купюры.



Разберём текст песни. Она особенно хороша тем, что в ней много простых глаголов в настоящем времени.

לַיְלָה, לַיְלָה, הָרוּחַ עוֹבֶרֶת,
לַיְלָה לַיְלָה, הוֹמָה הַצַּמֶּרֶת,
לַיְלָה לַיְלָה, כּוֹכָב מְזַמֵּר,
נוּמִי, נוּמִי, כַּבִּי אֶת הַנֵּר.
נוּמִי, נוּמִי, כַּבִּי אֶת הַנֵּר.

לַיְלָה לַיְלָה,
נוּמִי, נוּמִי, כַּבִּי אֶת הַנֵּר.

"Лайла" на иврите - это "ночь". Слово это во всей песне дальше повторяется много раз. "Руах" - "ветер", "оверэт" - "проходит" (глагол "לַעֲבור" - "переходить, переезжать, проходить"). При этом "руах" - женского рода, поэтому и в глаголе тоже окончание женского рода.
"Цамерэт" - это "верхушка дерева". Самый удобный предмет для наблюдения за ветром. "hома" (глагол "לַהֲמות") - "шумит, волнуется" в ж.р.
"Кохав" - "звезда" (и она мужского рода). "Мезамэр" - "поёт, напевает" ("לְזַמֵּר").
"Нуми-нуми" - это "баю-бай". "Каби" - это императив женского рода от глагола "לְכַבּות" - "гасить, тушить". "Гаси", значит, девочка. "Эт" - указатель прямого дополнения или винительного падежа (вопрос "что?"), на русский не переводится. "Нэр" - "свеча", но с определённым артиклем "ha-" - типа у нас уже вся сцена выстроена, и эту свечу с какой-нибудь другой не спутать, она там одна вообще.

לַיְלָה, לַיְלָה, עִצְמִי אֶת עֵינַיִךְ,
לַיְלָה, לַיְלָה, בַּדֶּרֶךְ אֵלַיִךְ,
לַיְלָה, לַיְלָה, רָכְבוּ חֲמוּשִׁים,
נוּמִי, נוּמִי, שְׁלֹשָׁה פָּרָשִׁים.
נוּמִי, נוּמִי, שְׁלֹשָׁה פָּרָשִׁים.

לַיְלָה, לַיְלָה,
נוּמִי, נוּמִי, שְׁלֹשָׁה פָּרָשִׁים.

"Ицми" - ещё один женский императив, от глагола "לַעֲצוֹם" ("закрывать глаза", "смежить веки"). "Эт" - "эйнаих" - (закрой "что?") "твои глаза". Тут в одном слове уже много наворочено информации, разложим по составляющим. "Аин" - это "глаз". "Эйнаим" - глаза (двойственное окончание "-аим" как бы напоминает нам, что у человека их два). А "-аих" - это местоимённое окончание, означает "твоё (при обращении к женщине)". Вообще, использование местоимённых окончаний на существительных, где только можно - это стандартный литературный иврит. А то, что в этой песне такое встречается только пару раз - это как раз повод для удивления. Зато прекрасный материал для уровня алеф.
"Дерэх" - это "дорога". К слову присоединён предлог "бэ-", который означает "в", "в дороге" или "на дороге". Но там, если присмотреться, не "бэ-", а "ба-". Так происходит, потому что этот предлог сливается с определённым артиклем: "бэ + hа = ба". Значит, какая-то конкретная дорога. А "элаих" - это просто предлог "эль" ("к"), тоже с тем же женским окончанием - "к тебе".
"Рахву" - "ехали верхом", глагол "לִרְכַּב", в форме прошедшего времени третьего лица, множественного числа. "Хамуш" - "рыцарь" (а если дословно, "вооружённый"). "-Им" - окончание множественного числа для мужского рода.
"Шлоша" - это "три". И тоже в мужском роде. Плохая новость - у количественных числительных в иврите два рода - женский и мужской. Хорошая новость - среднего рода в иврите вообще нет. "Параш" - это "всадник".

לַיְלָה, לַיְלָה, אֶחָד הָיָה טֶרֶף,
לַיְלָה, לַיְלָה, שֵׁנִי מֵת בַּחֶרֶב,
לַיְלָה, לַיְלָה, וְזֶה שֶׁנּוֹתַר,
נוּמִי, נוּמִי, אֶת שְׁמֵךְ לֹא זָכַר.
נוּמִי, נוּמִי, אֶת שְׁמֵךְ לֹא זָכַר.

לַיְלָה, לַיְלָה,
נוּמִי, נוּמִי, אֶת שְׁמֵךְ לֹא זָכַר.

"Эхад" - это "один", тоже в мужском роде. "hая" - "был", но тут в значении "стал". "Терэф" - "добыча", однокоренной глагол - "לִטְרוף" ("растерзать"). То есть понятно, что чувака съели дикие звери.
"Шени" - неожиданно порядковое числительное "второй", но тоже в мужском роде. "Мэт" - "умер", глагол "לָמוּת". "Херэв" - это "меч". А предлог "бэ-" тут уже в своей второй ипостаси - как показатель инструментатива (это частный случай творительного падежа, отвечает на вопрос "чем, с помощью какого прибора"). "От меча" помер, если по-русски.
"Вэ-" - это просто союз "и, а". "Зе" - указательное местоимение "этот" (м.р.) "Ше-" - тоже союзное слово, означает "что, который". "Нотар" - прилагательное "оставшийся".
"Эт шмэх" - ("Что?", маркёр винительного падежа) - "твоё имя". Просто имя - это "шем". А с присоединением местоимённого окончания, получается "шмэх" - "твоё (ж.р.) имя".
"Ло" - "нет, не". "Захар" - "запомнил, помнил", глагол "לִזְכּור".
Как-то раз мне попалась забавная телега на тему того, что тут как бы изображены всадники Апокалипсиса (один был в отпуске). И третий всадник - натурально сам Смерть. Но страдает выпадением памяти, поэтому с тобой ничего не случится. Надо бы, конешно, спросить Альтермана, при случае.

לַיְלָה, לַיְלָה, הָרוּחַ גּוֹבֶרֶת,
לַיְלָה, לַיְלָה, הוֹמָה הַצַּמֶּרֶת,
לַיְלָה, לַיְלָה, רַק אַתְּ מְחַכָּה,
נוּמִי, נוּמִי, הַדֶּרֶךְ רֵיקָה.
נוּמִי, נוּמִי, הַדֶּרֶךְ רֵיקָה.

לַיְלָה, לַיְלָה,
נוּמִי, נוּמִי, הַדֶּרֶךְ רֵיקָה.

Текст тут почти повторяется с первым куплетом, только ветер не "проходит", а "говерэт" - "усиливается". Вот тут произошла такая историческая путаница. Дело в том, что в оригинальной бумажке Альтермана, которую сгрёб в кафе Зеира, было в первом куплете - "усиливается", а в последнем - "проходит". И это как-то было логично в отношении ветра и сюжета.
Зеира же, когда переносил текст себе в ноты, сделал ошибку - и у него везде остался глагол "проходит". И отдал он готовую песню в исполнение БЕЗ последнего куплета. Песня закономерно стала хитом и лет двадцать так и исполнялась, без последнего куплета, со словом "оверэт" в начале. В какой-то момент этот косяк обнаружили и с воплями "ааа, мы чуть не просрали великое литературное наследие" стали со страшной силой печатать текст этой песни со всеми куплетами - добавив исходный "говерэт" в четвёртый куплет. Просто потому что переучивать всех первому уже было нереально. Таким образом ветер поменял своё течение времени, что в принципе картину не столько испортило, сколько придало ей некую сообразную загадочность.
"Рак" - это "только". "Ат" - "ты в женском роде". "Мехака" - "ждёшь (ж.р.), глагол "לְחַכּות" ("терпеливо ждать").
Ну а "рейка" - это прилагательное "пустая/пуста". Потому что "дорога" в иврите тоже женского рода.

В моём исполнении звучит так.

Страница аккордов в PDF.




Что касается стихотворного перевода, то пусть будет такой.

Ноченька-ночка, ветры запели,
Ноченька-ночка, волнуются ели.
Ноченька-ночка, слышишь звезду,
Баюшки-баю, свечку задуй!

Ночь, ночь, ноченька-ночь,
Баюшки-баю, свечку задуй!

Ноченька-ночь, все глаза закрывают.
Где-то сквозь ветер, не переставая,
Ноченька-ночь, к тебе скачут-спешат,
Баюшки-баю, три рыцаря в ряд.

Ноченька-ночь, одного съели звери,
И на войне след второго утерян.
Ноченька-ночь, а последний, кто был,
Баюшки-бай, твоё имя забыл.

Ноченька-ночка, ветры запели,
Ноченька-ночка, волнуются ели.
Ноченька-ночка, ты ждёшь неспроста,
Баюшки-баю, дорога пуста.

Ночь, ночь, ноченька-ночь,
Баюшки-баю, дорога пуста!

Comments

[iaoljka]

Здорово! ... а мне почему-то кажется, что это женихи были.
Три. Ну или один в трёх лицах как-нибудь :)

И не доехал - ну, забыл просто.
Так что это грустная песня.

Вот поэтому она ждёт - ничего плохого ждать никто бы не стал :)

[spaniel90100]

Именно.