Игорь Иртеньев "От А до Я"
15/8/24 20:42![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
bujhmНовый рекорд скорости в моей издательской деятельности. От файла с рукописью до готового тиража в руки автору - семь дней. Процесс шёл так:
1 день - черновая работа над текстовым файлом в Ворде.
2 и 3 день - вёрстка макета, создание обложки и шмуцтитулов.
3 день - внесение корректорских правок.
4 день - нахождение оказии (по чудесному совпадению человек летел послезавтра и был готов взять с собой 7 кг книг).
4 и 5 день - печать в московской типографии (она оказалось чудом незагружена по летнему времени).
5 день - доставка тиража из типографии к оказии.
6 день - встреча оказии в Бен Гурионе.
7 день - доставка тиража автору в Израиле.
Тут необходимо уточнить, что тираж был микроскопическим - всего 30 экз., да и само издание невелико по размерам (объём 218 стр.). Да и я сильно не первую книгу делаю автору, уже сработались.
Это всё, конешно, вышло дороговато за срочность - но всё равно дешевле, чем если печатать в Израиле.
А срочность такая, потому что у Игоря Иртеньева скоро выступление в Кармиэле, 17 августа, и новый сборник стихотворений был бы там как нельзя кстати.
* * *
В кудрявом месяце апреле
Такая вышла селяви,
Что мы лишь чудом не сгорели
От жарко вспыхнувшей любви,
Она снесла бы все преграды,
Сорвала все замки с петель,
Но мы решили, что не надо,
И где искать ее теперь?
На дне ли топкого болота?
Во глубине ль каких-то руд?
Молчите? То-то и оно-то.
И правда, что ты скажешь тут
* * *
Всё – от Фирсановки до Сходни,
Все горы, реки и поля –
По крайней мере, на сегодня
Моя родимая земля,
По ней – поверить трудно в это,
Но лет уж сто, как я хожу.
Второй такой на свете нету,
И слава богу, вам скажу.
* * *
Да знаешь ли ты,
что, когда еще молоко не обсохло на губах
У тебя, паразита,
Иоганн Себастьян, на минуточку, Бах
Уже был великий немецкий композитор.
И не просто был, но останется таким в веках,
Ну, по крайней мере, ближайших лет сто.
Потому что он – Иоганн Себастьян Бах,
А ты, извини, конечно, но хер знает кто.
* * *
Даже если, ударившись головой,
Умом поедете вдруг вы,
Не пишите «ПОЭТ» с большой буквы –
По крайней мере пока он живой.
Хоть ради приличия потерпите,
Пока сам за собой не погасит свет.
Вот помрет – и пишите, с какой хотите,
А пока не помер – просто поэт.
* * *
Если с прибором я не кладу
На эти ваши традиционные ценности,
То лишь по причине врожденной лености,
Так что имейте это в виду.
Трудиться я небольшой мастак,
В чем себя особенно не виню,
А иначе клал только бы так,
Минимум раз по десять на дню.
* * *
К нам Пиздец забежал неожиданно тут.
Мы с ним с недавних пор
на одной проживаем площадке.
Извините, говорит, что без звонка, я, говорит,
буквально на пару минут.
Просто хотел узнать, все ли у вас в порядке?
Может надо чего, в магазин, скажем, сходить?
Или у собачки вашей закончился корм?
Или в аптеку, допустим, лекарство купить?
Нет, отвечаем, спасибо, все у нас норм,
Но если и правда помочь хотите,
Дорогой товарищ Пиздец,
Тогда к соседям лучше зайдите,
А то, извините, заебали уже вконец.
* * *
Как увидишь где еврея,
Пусть вы даже не в родстве,
Обними его скорее
И погладь по голове,
Накорми его от пуза,
Все долги тотчас прости,
Бремя жизненного груза
Помоги ему нести.
Дай несчастному конфетку,
Поделись своим айкью.
…Жаль, еврея встретишь редко
В нашем северном краю.
* * *
Родина у человека одна,
В крайнем случае, две,
Больше уже до хрена
И просто не помещаются в голове.
И о том здесь идет речь,
Если не понял кто-то,
Что родину нужно беречь,
Пусть даже и неохота.
А что, интересно, еще делать с нею,
Если она тебе мать,
Кроме того, чтоб стиснуть зубы
как можно сильнее
И больше не разжимать.
* * *
Эта новость, подобно разорвавшейся бомбе,
Разом изменила мир привычный вокруг,
Оказалось, что мой друг – зомби,
Самый близкий, прикиньте, на свете друг.
Мы с ним вместе за одной партой сидели,
Покупали в школьном буфете пончики,
Женились, разводились, полнели, седели,
И вдруг все это в один момент кончилось,
Раз и навсегда кончилось, по-настоящему,
Как по башке шарахнули кирпичом,
И не надо мне тут про какие-то зомбоящики,
Зомбоящики эти ваши тут ни при чем.
Мне-то он с первого взгляда
не понравился, если честно,
Своим постоянно синим цветом лица,
А это, да будет вам известно –
Первый признак полноценного мертвеца,
Ну и еще целый ряд вторичных признаков,
Которые по-прежнему остаются в силе,
И по которым нас с вами легко
отличить от призраков,
Как бы и от чего там они ни косили.
© Игорь Иртеньев "от А до Я"
Чтобы два раза не вставать - мудрость северных народов, которую мне поведал станционный смотритель в Кармиэле.
Вот подходишь ты к турникетам на такой северной железнодорожной станции, открываешь своей верный Мувит, чтобы оплатить билет - и шиш тебе с маслом. Мувиту всё не нравится, Мувит не в настроении, он говнится и сообщает: "Вы слишком далеко от турникетов. Подойдите поближе, чтобы я смог определить, где вы".
А ты в этот момент просто уже лежишь пузом на этом сраном турникете и не знаешь, как ещё изогнуться, чтобы Мувит твою позу одобрил.
Наконец до тебя доходит, что по мнению Мувита ты елозишь по взлётной полосе аэродрома имени Рафика Харири, откуда до ближайшего израильского турникета 400 км по кривой дороге - и нет в мире силы, чтобы переубедить этот кремниевый разум.
И тут надо последовательно сделать две вещи:
а) подцепиться к железнодорожному вайфаю (он есть на любой станции и в поездах, и в свободном доступе);
б) зайти в самолёт и выйти из самолёта.
И вот тогда у Мувита прочищаются мозги, и он такой сразу: ах, вот вы где, что ж сразу не сказали, заходите, гости дорогие...
Рядом со станционным смотрителем была ещё станционная смотрительница. Она отлавливала у турникетов характерно елозящих пассажиров и вела к напарнику спасаться. И с её слов был ещё один рабочий способ справиться с помрачением Мувита: надо выйти из станции, отойти шагов на десять - и уже оттуда ещё раз попробовать заказать билет.
1 день - черновая работа над текстовым файлом в Ворде.
2 и 3 день - вёрстка макета, создание обложки и шмуцтитулов.
3 день - внесение корректорских правок.
4 день - нахождение оказии (по чудесному совпадению человек летел послезавтра и был готов взять с собой 7 кг книг).
4 и 5 день - печать в московской типографии (она оказалось чудом незагружена по летнему времени).
5 день - доставка тиража из типографии к оказии.
6 день - встреча оказии в Бен Гурионе.
7 день - доставка тиража автору в Израиле.
Тут необходимо уточнить, что тираж был микроскопическим - всего 30 экз., да и само издание невелико по размерам (объём 218 стр.). Да и я сильно не первую книгу делаю автору, уже сработались.
Это всё, конешно, вышло дороговато за срочность - но всё равно дешевле, чем если печатать в Израиле.
А срочность такая, потому что у Игоря Иртеньева скоро выступление в Кармиэле, 17 августа, и новый сборник стихотворений был бы там как нельзя кстати.
* * *
В кудрявом месяце апреле
Такая вышла селяви,
Что мы лишь чудом не сгорели
От жарко вспыхнувшей любви,
Она снесла бы все преграды,
Сорвала все замки с петель,
Но мы решили, что не надо,
И где искать ее теперь?
На дне ли топкого болота?
Во глубине ль каких-то руд?
Молчите? То-то и оно-то.
И правда, что ты скажешь тут
* * *
Всё – от Фирсановки до Сходни,
Все горы, реки и поля –
По крайней мере, на сегодня
Моя родимая земля,
По ней – поверить трудно в это,
Но лет уж сто, как я хожу.
Второй такой на свете нету,
И слава богу, вам скажу.
* * *
Да знаешь ли ты,
что, когда еще молоко не обсохло на губах
У тебя, паразита,
Иоганн Себастьян, на минуточку, Бах
Уже был великий немецкий композитор.
И не просто был, но останется таким в веках,
Ну, по крайней мере, ближайших лет сто.
Потому что он – Иоганн Себастьян Бах,
А ты, извини, конечно, но хер знает кто.
* * *
Даже если, ударившись головой,
Умом поедете вдруг вы,
Не пишите «ПОЭТ» с большой буквы –
По крайней мере пока он живой.
Хоть ради приличия потерпите,
Пока сам за собой не погасит свет.
Вот помрет – и пишите, с какой хотите,
А пока не помер – просто поэт.
* * *
Если с прибором я не кладу
На эти ваши традиционные ценности,
То лишь по причине врожденной лености,
Так что имейте это в виду.
Трудиться я небольшой мастак,
В чем себя особенно не виню,
А иначе клал только бы так,
Минимум раз по десять на дню.
* * *
К нам Пиздец забежал неожиданно тут.
Мы с ним с недавних пор
на одной проживаем площадке.
Извините, говорит, что без звонка, я, говорит,
буквально на пару минут.
Просто хотел узнать, все ли у вас в порядке?
Может надо чего, в магазин, скажем, сходить?
Или у собачки вашей закончился корм?
Или в аптеку, допустим, лекарство купить?
Нет, отвечаем, спасибо, все у нас норм,
Но если и правда помочь хотите,
Дорогой товарищ Пиздец,
Тогда к соседям лучше зайдите,
А то, извините, заебали уже вконец.
* * *
Как увидишь где еврея,
Пусть вы даже не в родстве,
Обними его скорее
И погладь по голове,
Накорми его от пуза,
Все долги тотчас прости,
Бремя жизненного груза
Помоги ему нести.
Дай несчастному конфетку,
Поделись своим айкью.
…Жаль, еврея встретишь редко
В нашем северном краю.
* * *
Родина у человека одна,
В крайнем случае, две,
Больше уже до хрена
И просто не помещаются в голове.
И о том здесь идет речь,
Если не понял кто-то,
Что родину нужно беречь,
Пусть даже и неохота.
А что, интересно, еще делать с нею,
Если она тебе мать,
Кроме того, чтоб стиснуть зубы
как можно сильнее
И больше не разжимать.
* * *
Эта новость, подобно разорвавшейся бомбе,
Разом изменила мир привычный вокруг,
Оказалось, что мой друг – зомби,
Самый близкий, прикиньте, на свете друг.
Мы с ним вместе за одной партой сидели,
Покупали в школьном буфете пончики,
Женились, разводились, полнели, седели,
И вдруг все это в один момент кончилось,
Раз и навсегда кончилось, по-настоящему,
Как по башке шарахнули кирпичом,
И не надо мне тут про какие-то зомбоящики,
Зомбоящики эти ваши тут ни при чем.
Мне-то он с первого взгляда
не понравился, если честно,
Своим постоянно синим цветом лица,
А это, да будет вам известно –
Первый признак полноценного мертвеца,
Ну и еще целый ряд вторичных признаков,
Которые по-прежнему остаются в силе,
И по которым нас с вами легко
отличить от призраков,
Как бы и от чего там они ни косили.
© Игорь Иртеньев "от А до Я"
Чтобы два раза не вставать - мудрость северных народов, которую мне поведал станционный смотритель в Кармиэле.
Вот подходишь ты к турникетам на такой северной железнодорожной станции, открываешь своей верный Мувит, чтобы оплатить билет - и шиш тебе с маслом. Мувиту всё не нравится, Мувит не в настроении, он говнится и сообщает: "Вы слишком далеко от турникетов. Подойдите поближе, чтобы я смог определить, где вы".
А ты в этот момент просто уже лежишь пузом на этом сраном турникете и не знаешь, как ещё изогнуться, чтобы Мувит твою позу одобрил.
Наконец до тебя доходит, что по мнению Мувита ты елозишь по взлётной полосе аэродрома имени Рафика Харири, откуда до ближайшего израильского турникета 400 км по кривой дороге - и нет в мире силы, чтобы переубедить этот кремниевый разум.
И тут надо последовательно сделать две вещи:
а) подцепиться к железнодорожному вайфаю (он есть на любой станции и в поездах, и в свободном доступе);
б) зайти в самолёт и выйти из самолёта.
И вот тогда у Мувита прочищаются мозги, и он такой сразу: ах, вот вы где, что ж сразу не сказали, заходите, гости дорогие...
Рядом со станционным смотрителем была ещё станционная смотрительница. Она отлавливала у турникетов характерно елозящих пассажиров и вела к напарнику спасаться. И с её слов был ещё один рабочий способ справиться с помрачением Мувита: надо выйти из станции, отойти шагов на десять - и уже оттуда ещё раз попробовать заказать билет.