САМЫЕ НОВЫЕ ПЕСНИ - тексты
7/2/26 18:30![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
bujhm08.02.2026 Иерусалим, «Бабель»
Концертная программа
САМЫЕ НОВЫЕ ПЕСНИ
Стихи и музыка - Ася Анистратенко
Музыка к некоторым песням - Игорь Белый
Тексты песен
NB! В программе всегда возможны изменения.
1. Все кончились
2. Тут вампиры
3. Казу
4. Бог сна
5. Такое богатое время
6. Корабль из сна
7. Стазис
8. Поехали в Кассель
9. Эльза
10. Радиосайленс
11. Так делается янтарь
12. Буря воет
13. С утра все малыши
14. Воздушный змей
15. Такая лодка
16. Дракон
17. Роуд-муви
18. Дженни
19. Разговоры о пустяках
ВСЕ КОНЧИЛИСЬ
(Музыка И. Белого)
Все кончились остались только мы
В большом пустом вагоне
И поезд разрезает тучи тьмы
И в тьму погуще гонит
И ночь по закаленному стеклу
Размазывает сопли
А мы спешим к накрытому столу
И подогретым воплям
Туда где торг селёдки и халвы
Под освещенной ёлкой
Почти провербиальные волхвы
Лукашинского толка
Что путают дома и города
Не к дате и не к месту
Ворчат, что им не нравится еда
И чмокают невесту
Но им за это ничего не бьют
Про них кино снимают
И слаще этих трикстерских минут
Пожалуй не бывает
А что не рождество и новый год
Так Ханука и святки
И всё уже наладится вот-вот
Ну то есть всё в порядке
Вот ёлка превращается в вокзал
Приехали однако
И можно просто волю дать слезам
И всё что есть оплакать
Пока вокзал огромный и пустой
Опять не превратится
Во что-нибудь как город золотой
И не взлетит как птица
За облако уходит по прямой
Старательно и пьяно
А мы сейчас окажемся домой
И поздно будет рано
И в кухне электрически светло
Как будто бы в макете
И маленькие мы глядим в стекло
Одни на всей планете
И самый старый прошлогодний снег
Лежит усталой грудой
И чувствует что поворот к весне
Неумолимо будет
И пудель окропляет мир к утру
С каким-то новым чувством
А босс его желает в конуру
И выпить за искусство
-↑-
ТУТ ВАМПИРЫ
тут вампиры, конечно, есть, говорит она,
обводя рукой угодья, усадьбу, поля, луга.
а по небу летит и рвется темная синева,
светотень грозовая скачет на четырех ногах,
убегает в траву, за ней накатывает волна,
проливается сквозь, оставляя чавкающий разлом.
- ты от края-то отойди, - говорит она. -
а вообще нам тут повезло. Нам тут повезло...
мы живем спокойно. в реке полно окуней,
в сельпо завозят просекко каждый четверг.
на заправке хороший бензин. выпадает снег,
и когда он идет, даже можно смотреть наверх.
а вампиры, конечно, есть, но им тяжело.
в профсоюз не сбиться, больничная касса их не берет.
их конечно, знает по имени все село.
давно тут живут. ну просто, зевая, они прикрывают рот.
а мы просто стараемся к ним не стоять спиной.
ночью, кстати, рекомендую закрыть окно.
а тебе очень душно и как-то странно темно,
но всё освещается вдруг, всё очень освещено,
как бывает ясней всего, как бывает во сне,
пыльное золото солнечного луча
сеется сквозь штормовой разрыв, и видно вполне
неровные, перистые очертания ее плеча...
по небу треплет разбитый воздушный шар,
он летит, вращается и не падает, пусто внутри.
кто-то возится в заводях, возится в камышах,
вода втянулась, остались только ржавые пузыри.
а ты не царь пищевой цепочки, ты не знаешь, кто ты.
неправильный прикус с детства, рекомендации ВОЗ,
и тонкая пленка цивилизации держит от темноты,
но дрожит, и немного неловко не знать, насколько всерьез.
-↑-
КАЗУ
(Музыка И. Белого)
Дети нашли казу.
Дети нашли казу, и двору кабзда.
Дети рождают звук.
Звук раздается повсюду, как "аз воздам",
Множится сам собой,
Радуясь то ли себе, то ли гопоте.
Дети бегут гурьбой,
Эхо лениво отскакивает от стен
В жаркой среде среды,
Липкой и жаркой среды перед четвергом,
Где ни глотка воды
И невозможно задуматься о другом,
Звук выедает мозг,
Дети вопят, мы замерли за стеной.
Это придумал Босх.
Но ничего, не страшно, побудь со мной.
Дети нашли казу, -
Лучше, чем пулемет или мотоцикл.
Мы подождем внизу,
Где от цикады вечное цыцыцы,
Мы посидим в тени,
Мы привыкаем к ужасу за окном,
Лето в ушах звенит
Тысячей способов этим июльским днём,
Вот, например, казу,
Вот бас-гитара в невидимом усилке,
Вот комариный зуд
Красными инфраметками на руке,
Вот невозможный звук, -
Надо бы как-то уже перестать о нём, -
Время придумал Мунк,
Мы в уголке картины, смотри, живём.
-↑-
БОГ СНА
Бог сна, тасующий в рукаве
Эпохи и времена.
Скажи, на какой ты сидишь траве?
Мне тоже она нужна.
Я тоже хочу на такой траве
Пасьянсы раскладывать в голове,
А если приспичит, упасть в траву
И чувствовать, что живу.
Но нет у тебя для меня травы,
Одни лишь цветные сны.
И те по пути через раз, увы,
Люстрирует бог войны,
И боеголовки сует: убей,
И сеет свое зерно,
Но я созову пировать голубей,
И пусть не взойдет оно.
Когда наиграется бог войной,
Мы все за его спиной
Торопимся хлеб покупать и сыр,
Половники и часы,
Торопимся быт и уют вести,
А бог одиночества нам свистит,
Зовет на ветру и с прямой спиной
Стоять под войны стеной.
Я знаю бога других кровей,
Он есть в моей голове.
В его я подмышке хочу уснуть,
Как в самой густой траве,
Стараясь высмотреть в новом сне
Далёкого вестника на коне,
Который трубит, что надежда есть,
Когда ее, в общем, нет.
Который трубит, что была вода
И будет ещё вода,
Который трубит, что взойдет звезда, -
Всходила ж она всегда,
И выйдут стада, прорастут слова,
Пожарища скроет дурман-трава,
И мед с молоком потекут легко
По складкам моей земли.
Но космос закручен по часовой,
Проснешься с жеваной головой,
Выходишь в утро едва живой,
А там Иерусалим.
-↑-
ТАКОЕ БОГАТОЕ ВРЕМЯ
такое богатое время
что сразу всего добела
иди упражняйся в смиренье
и крошки мети со стола
и форточку дергай устало
и в форточку эту кури
живи в глубине одеяла
конечно пока не умри
конечно пока не умри
ведь сколько еще приключится
и сколько засунет зима
в дырявую эту тряпицу
доставшуюся задарма
на долгую-долгую темень
на охру и сепию стен
где черные тени растений
бросают фонарную тень
где черные тени растений
пока этот домик картонный
вокруг бытового горба
плывет по сугробам не тонет
достоин любого герба
пока на окраине слуха
по всем адресам городским
в цигейковых бродят треухах
веселые шарики духа
на тоненьких нитках тоски
на тоненьких нитках надежды
расправив свои паруса
как то что спасает и держит
летучий корабль в небесах
нагруженный колкостью веток
обвитый цветной мишурой
спешащий к далекому свету
на тяге декабрьских ветров
на тяге декабрьских ветров
(такое богатое время...)
-↑-
КОРАБЛЬ ИЗ СНА
Там, куда пришвартован корабль из сна,
Двор знакомый, тополь, фонарь с дырой.
Там по палубам носится матросня,
Лёгкая, как стрекозиный рой,
Капитан распахивает гроссбух,
А жена его заварила чай.
Я стою в темноте, я считаю до двух.
Я звоню, ты только не отвечай.
В освещенных окнах умерит ход
Трудовая жизнь бытового дня.
Подливай к реальности молоко,
Забели ее, зачерни меня,
Забывай как имя мое на вкус,
Забывай как жили в одном дворе,
С капитаном я говорить боюсь,
И особенно в сумерках в ноябре,
Но в мешке не спрячешь, не утаишь,
Даже если этот мешок без дна,
То, что всё, на чем мы сейчас стоим,
Это плечи прошлого, плечи сна,
Где с трудом толкается дверь метро,
Где ночные тени в ночных дворах,
Где корабль с трубой, где фонарь с дырой,
Где из тьмы шагаешь в весёлый рай,
Это точка времени, где дают
То любовь навынос, а то искру,
То ли дух щеняческий из кают,
То ли свет, которого нет к утру,
Это Преображенка, ноябрь, Москва,
Со слезою потные фонари,
И ещё не сказаны все слова,
Что однажды не удержу внутри.
Там, куда пришвартован корабль из сна,
Двор знакомый, тополь, фонарь с дырой.
Там по палубам носится матросня,
Лёгкая, как стрекозиный рой...
-↑-
СТАЗИС
Открыл глаза и едешь в молоке
Сквозь стазис
До первого октябрьского дождя
Вполсилы
Ах золото не крадено никем
Останься
Мы мало что умеем уходя
Красиво
А тут такая россыпь пестроты
И лени
И синий шар нагрет над головой
Восходит
И дворники в оранжевом подняв
Колени
Лежат и смотрят в небо вот придет
Охота
И только воздух хрусткий как билет
На поезд
Безжалостный как сказанное в ночь
Сквозь слезы
Стоит спокойно все решив за нас
Готовясь
Сыреть и промерзать до глубины
Белесой
Но рано о морозе посмотри
Как рано
На этом мшаном рыжем золотом
Накате
И кто-то там за завтраком следит
В экранах
Как мама удаляется от них
На карте
-↑-
ПОЕХАЛИ В КАССЕЛЬ
(Стихи и музыка И. Белого)
Поехали в Кассель, красотка!
Там ждёт на пруду нас лебёдка,
Там реет по ветру бом-брамсель,
и всем раздают йоксель-моксель.
Но хер мы уехали в Кассель
В объятиях плюшевых кресел -
Сломался у поезда дроссель
И померк огонь его чресел.
Давай лучше съездием в Кобленц,
Он с карты ещё не соскобленц.
Ведь из предлагаемых задниц
Он как-то не так далеко, блинц.
Нах Кобленц фортуна торопит
В угаре хмельном и азарте
И мы растворились в Европе,
Как в чёрной неведомой карте.
Из Кобленца двинемся в Дюссель
Без паруса, лодки и вёсел.
Надеемся, путь будет весел,
Хватило бы плюшевых кресел.
Цепляет занозы колготка,
В дороге придётся несладко.
Поехали в Дюссель, красотка,
Там будет и чай, и кроватка.
-↑-
ЭЛЬЗА
плачет безумная Эльза кувшин обхватив у ручья там где ива
касается пальцами зеркала и водомерка медлит в ее тени
плачет о том что красиво что солнце играет последними бликами
что этот мир предсказуемо катится и ничего нельзя изменить
плачет о том что концепция мячика мяч как идея возможен
но нет не случилось и мяч не пустить по реке не поймать ни с какой стороны
плачет о том что и не дал бог мальчика а если б дал то сгодился бы
мальчик на службу ведь мальчики вечно полезны и кратко кому-то нужны
плачет о будущем в прошлом о будущем в будущем о конъюнктиве
где всё будто кубики сложено просто стоит без опоры но стоит случайно толкнуть
всё как рассыпется как разлетится поскачет с невиданным грохотом
дело каких-то ничтожных секунд а не то чтобы даже каких-то минут
кубики будут лететь далеко до границ ее плоской вселенной
до кромки небесной до синего края покатой и нежной ее земли
плачет о том что уже закрываются двери проходим не держим
вагон голубой и уходит в какие-то помнишь там были Фили
плачет безумная Эльза о том что могли бы забыли бы или забили бы
в общем с собой бы Фили не тащили повсюду на горьких несъемных горбах
все менестрели уплыли среди пасторали ломает идиллию
только застывший меж небом и твердью везде опоздавший уже дойчебан
цапля стоит по колено овечка пасется на склоне
и солнце садится и лебедь плывет по стеклу этой медленной темной безликой воды
Эльза устала и надо бы плакать но холодно плакать
и слезы усталые сохнут оставив на красном шифровки следы
-↑-
RADIOSILENCE
в этом космосе всё как и год как и два назад
как посмотришь на бездну так стынут внутри глаза
как посмотришь на землю так сразу хочешь забыть ее
но забыть-то нам как удалившись куда смогли
в жестком свете вращаемся мы в неземной пыли
как обломки земных же событий на нижней орбите
мы осколки чужих устремлений следы идей
мы ноябрьские хрупкие стеклышки на воде
замерзает дыхание голос молчит стареет
в этой радиосайленс обманчивой как нигде
мы космический мусор посланные к звезде
и немного к звезде мы конечно летим все время
но луна холодна но земля красива с утра
и потоки нейтрино и солнечные ветра
мы пронизаны всем будто с жизнью несовместимы
я не знаю кто ты я разбитый радиобуй
излучаю два слова написанных краской на лбу
те которые не изменят мою судьбу
но помогут нести ее
-↑-
ТАК ДЕЛАЕТСЯ ЯНТАРЬ
(Музыка И. Белого)
Соседка по комнате что-то поёт под нос
Но что, не узнать
И лето и можно смотреть и смотреть в окно
Без четверти пять
И кажется кто-то сейчас постучит войдёт
Как судьба как весть
Как будущее которое всё вот-вот
Но ещё не здесь
Соседка мурлычет и тополь глядит в окно
От листвы темно
Сирень и боярышник встали сплошной стеной
Над тобой и мной
Тропинки петляют меж стареньких корпусов
Мы пойдем сейчас
Без денег припасов мобильников и часов
На вечерний чай
Соседка по комнате возится над плитой
Не зная что вскоре окажется золотой
Похлебка столешница газовая плита
Так делается янтарь
Студенческие острова в дорогих мирах
Маяки тепла
Семерка десятка и прочие номера
Я везде была
Крапива и хвоя и папоротник и сныть
Мы шагали сквозь
И время шагало от честной простой весны
До осенних гроз
И все острова зарастали цвела вода
и ржавел металл
миры разрушались любовь уходила да
застывал янтарь
Любовь уходила но все не могла уйти
Не начав скучать
И лето сияло сквозь листья и шло к пяти
И вечерний чай
И город вокруг заполнялся до ободка
Двоичным и ламповым будто в руке рука
Простым и непрочным как летняя темнота
Так делается янтарь
Проходишь по улице мимо родных дверей
А внутри не те
Вот старый контейнер для плюшевых рыб зверей
Мой дворец потерь
Вот спицы велосипеда трещат-трещат
Где-то там вдали
Вот край ойкумены и поздний собачий чат
На краю земли
А мы растворимая видимость мы мираж
Мы из словаря
Рассказывать нынче о наших былых мирах
Как из янтаря
Вытаскивать мушку застывшую нет уж нет
Потеряешь нить
Соседка по комнате варит себе обед
И не объяснить
Соседка по комнате возится над плитой
Не зная что вскоре окажется золотой
Похлебка столешница газовая плита
Так делается янтарь
-↑-
БУРЯ ВОЕТ
буря воет дети прыгают
кепки плещут айнэнэ
обложись любыми книгами
жизнь покажется вполне
заголовки распадаются
толерантные и нет
с тонной осени сражается
дворник сэр нурмухаммед
подходящий день для осени
ветер сносит голубей
позабыв повестку острую
восемнадцатый обед
кот не верит в апокалипсис
но глядит развесив хвост
как качается и кается
человечества форпост
все летит в дыму и радуге
листья вверх и листья вниз
ничего не будет радуйся
монархист социалист
что стоишь закинув голову
козырьком накрыв глаза
вот по небу цвета олова
пролетают чудеса
буря воет дети прыгают
Маршал скачет на коне
обложись любыми книгами
в них прописаны вполне
масштабированной личности
твоего ли моего
показатели величия
вечно мнимого во во
-↑-
МАЛЫШИ
с утра все малыши и малышей ведут
и малыши идут собой перебирая
всей чувствуя спиной где их обратно ждут
цепляясь за ладонь пути не выбирая
фабричного гудка фантомный позывной
и избавленья нет и невозможно лето
так уходил бы лот так уплывал бы ной
прощаясь навсегда с нажитым и нагретым
в промозглый полусвет тоскливый полумрак
холодные дымы на тусклом небе реют
в начальное ничто натопленный барак
и мокрых рукавиц парад на батарее
и это всё всегда большой рассветный мир
и бодрый телефон и утренняя почта
как будто этот час придуман не людьми
не юными людьми не малышами точно
как будто бы старик с бессонницей в ночи
ворочался кряхтел никак не мог дождаться
ну говорил земля покашляй не молчи
пора уже пора кому-нибудь рождаться
пускай они придут и выйдут поиграть
и солнце выходи и ветер флюгер вертит
а одному не так и нужно умирать
а если все не спят то как-то не до смерти
и ты проснись и пой автобус суета
горелой гречки дух прилипчивый зараза
и бутерброд с собой и покорми кота
и покорми кота ещё четыре раза
и день по часовой и вечер невпопад
не сделал ничего пора готовить ужин
уже собачки спят уже котятки спят
а ты всё на ходу и всем по ходу нужен
лишь спрятавшись в ночи в надышанный карман
где в толще одеял уютный шепот гаснет
все малыши уснут бесплатно задарма
как теплые щенки бегущие за счастьем
-↑-
ВОЗДУШНЫЙ ЗМЕЙ
а тебе не надо не ходи не ходи
не пей из копытца утром будет похмелье
посмотри у приличных стенокардия в груди
и смогли же справились постарели
все как у людей подагра простата
так и ты сможешь а другого не надо
ничего не надо не впадай в детство
ни сидеть бояться ни лежать смотреться
а тебе не надо не по сердцу не по уму
не ходи не пробуй побереги нервы
что ли ты не знаешь ещё как жить одному
что ты хочешь знать о том кто будет первым
в огороде проще копать растить репу
а порхать по небу прости но нелепо
возьми себя в руки забрало шлем латы
и никто не скажет что ты крылатый
а оно горит будто праздник духа
по давинчевским сепиевым лекалам
и дух срывается слушая вполуха
как его зовут с земли окликают
а он взмывает в закатном весь контровом
в восходящих полощется изнемогая
и земля под ним разворачивается другая
и море видно и линию островов
ничего не знает знает только что он живой
в бирюзе белесой глотая слезы
тонкой леской стрижей и ворон пугая
тонкой леской стрижей и ворон пугая
-↑-
ТАКАЯ ЛОДКА
становишься ли ты меньше
когда высыхает память
как шарики гидрогеля
становится ли всё проще
когда оставляет море
лишь камни одни да мели
пора обходить по кругу
диковинный этот остов
в песке чешуе и перьях
и что это нынче море
повынесло нам на сушу
и что теперь с этим делать
повынесло нам на сушу
повывалило на душу
и ветром переломало
а что тебе знать не нужно
не так чтобы это мало
ты просто меня не слушай
я буду кричать по ветру
ах дай мне такую лодку
ах дай мне по полной мере
но выйдут обрывки гласных
отрывистые сигналы
три точки и все такое
и их набежит и смоет
и тучи сгустятся к ночи
и воздух с песком колючим
и только сидеть у моря
и спрашивать боже что же
и не отвечает море
-↑-
ДРАКОН
(Стихи и музыка А. Анистратенко в ред. И. Белого)
много странствовал, много видел. теперь в порту
просто так гуляешь один, не настороже.
вдруг посмотрит некто в глаза твои на лету,
а глаза у неё — как радужное драже,
а глаза у неё — как распахнутое окно,
занавески ветер выдует в паруса,
и тебя погладит солнечное пятно
по седеющим волосам.
много странствовал, много видел — парней, девчат,
много сердца не надо, а дело, как мир, старо.
незнакомка исчезнет, часики застучат,
по воде разольется вечернее серебро.
ты стоишь и смотришь, думая лишь о том,
как волна догоняет, не может догнать волну.
и любовь, как дракон, ударяет тебя хвостом
и уходит на глубину.
много странствовал, много видел, про всех забыл,
отрастил себе толстую шкуру, считай броню,
что давалось не даром, стребовал у судьбы,
привыкал к сухопутью, улицам и коню,
барахлишко складское, учет дорогих вещей,
повыбрасывал старое всё, приобрел новье,
и казалось, что жизнь обустроена вообще,
не проскочит и мышь в нее.
так за что тебе снова плещет волной в лицо,
так за что тебе снова светит не та звезда?
не зовет же, ну это глупо, в конце концов,
и зачем тебя звать, и за кем бы, и что, куда?
пусть проходит, ногами длинными шевеля,
незнакомка та на другой стороне земли.
ах, зачем же заманчиво круглая та земля,
а по ней-то всё корабли,
а глаза у неё, как в сердце прямой укол…
поднимается парус, на чем и куда — бог весть.
и молчит под водою спрятавшийся дракон,
но ты знаешь, что он там есть.
-↑-
РОУД-МУВИ
(Музыка И. Белого)
в роуд-муви по южным штатам возьми меня
от мотеля к мотелю
анонимная повторяемость трудодня
от постели к постели
иногда только в бойлере будет кончаться вода
ну холодной не королева
иногда кровать от окна будет справа а иногда
будет слева
иногда новый зал будет пахнуть бархатом от портьер
древесиной сидений
иногда в нем будет ужасно скрипучая дверь
иногда козырные тени
иногда очень редко любительский поворотный круг
занозистые половицы
иногда ступеньки на сцену будут по центру но вдруг
иногда из правой кулисы
звук как правило будет говно
микрофоны возьмём свои
и меня будет слышно даже снаружи в окно
перед нами будут ставить столы
и всегда
люди будут есть пить курить вставать выходить смеяться и говорить
а мы будем петь о любви
каждый вечер петь о любви
и забот у нас будет позавтракать это раз
отбить дорогу и зал
найти машину в которой поместится контрабас
и никогда не смотреть назад
-↑-
ДЖЕННИ
Утром проснулся, а в небе мутно, и в зеркале странное отражение,
Лет на двадцать старше, чем помнилось, и неясно чьего лица,
Я же в сущности просто хочу, чтобы ты на меня посмотрела, Дженни,
Взгляда б не отводила, Дженни, как зверь от ловца,
Дженни, в какую газету ни сунешься, - смерти жужжание, жизни жжение,
Мир распадается, камни в стороны, взрывом разметанные, висят,
А мне просто хочется в эту секунду нравиться тебе, Дженни-Дженни,
Как в шестнадцать, как в двадцать, боже мой, как в шестьдесят,
Ставим ли чайник, греем ли руки, - мы не свободны от этих сражений,
И если на нашем месте завтра раскроются полигоны тьмы,
Мне просто хочется, чтобы жизнь не прошла понапрасну, милая Дженни,
Чтобы в ней было хоть что-то хорошее, ну хотя бы мы.
Дженни, я плохо умею словами, но остались простые движения,
Если угодно Господу, я обниму тебя в самом начале дня.
И что бы там ни было, не отводи глаза от меня, дорогая Дженни,
Просто смотри на меня, моя Дженни. Просто смотри на меня.
-↑-
РАЗГОВОРЫ О ПУСТЯКАХ
Две души, перекресток лета,
Белый свет с высоты моста,
Чуть поодаль горит закат,
И малиновая река —
Та, что носит названье Лета —
Все течет себе в никуда,
Унося с собой облака…
Разговоры о ерунде,
Две души — до поры беспечных,
Две любви — без сомненья, вечных,
Ноги свесившие с моста…
А река родилась нигде
И течет ничему — навстречу,
Ни лодчонки, ни островка —
Непроглядная синь-вода…
Горизонт, города, огни…
На подпаленный край заката
Наползает с востока споро
Равнодушная ночи тень…
Две души — на весь мир одни —
Неразумные, как щенята,
А река превратилась в море,
В море гаснет ушедший день…
И багрово всходит луна
По ступеням в небесный город,
Сверху видно — река течет,
Сверху слышно — шумит прибой…
Две души — за сто миль от сна,
Слишком заняты разговором,
Чтобы вспомнить, что кто-то ждет,
Чтобы просто пойти домой.
-↑-
Концертная программа
САМЫЕ НОВЫЕ ПЕСНИ
Стихи и музыка - Ася Анистратенко
Музыка к некоторым песням - Игорь Белый
Тексты песен
NB! В программе всегда возможны изменения.
1. Все кончились
2. Тут вампиры
3. Казу
4. Бог сна
5. Такое богатое время
6. Корабль из сна
7. Стазис
8. Поехали в Кассель
9. Эльза
10. Радиосайленс
11. Так делается янтарь
12. Буря воет
13. С утра все малыши
14. Воздушный змей
15. Такая лодка
16. Дракон
17. Роуд-муви
18. Дженни
19. Разговоры о пустяках
ВСЕ КОНЧИЛИСЬ
(Музыка И. Белого)
Все кончились остались только мы
В большом пустом вагоне
И поезд разрезает тучи тьмы
И в тьму погуще гонит
И ночь по закаленному стеклу
Размазывает сопли
А мы спешим к накрытому столу
И подогретым воплям
Туда где торг селёдки и халвы
Под освещенной ёлкой
Почти провербиальные волхвы
Лукашинского толка
Что путают дома и города
Не к дате и не к месту
Ворчат, что им не нравится еда
И чмокают невесту
Но им за это ничего не бьют
Про них кино снимают
И слаще этих трикстерских минут
Пожалуй не бывает
А что не рождество и новый год
Так Ханука и святки
И всё уже наладится вот-вот
Ну то есть всё в порядке
Вот ёлка превращается в вокзал
Приехали однако
И можно просто волю дать слезам
И всё что есть оплакать
Пока вокзал огромный и пустой
Опять не превратится
Во что-нибудь как город золотой
И не взлетит как птица
За облако уходит по прямой
Старательно и пьяно
А мы сейчас окажемся домой
И поздно будет рано
И в кухне электрически светло
Как будто бы в макете
И маленькие мы глядим в стекло
Одни на всей планете
И самый старый прошлогодний снег
Лежит усталой грудой
И чувствует что поворот к весне
Неумолимо будет
И пудель окропляет мир к утру
С каким-то новым чувством
А босс его желает в конуру
И выпить за искусство
-↑-
ТУТ ВАМПИРЫ
тут вампиры, конечно, есть, говорит она,
обводя рукой угодья, усадьбу, поля, луга.
а по небу летит и рвется темная синева,
светотень грозовая скачет на четырех ногах,
убегает в траву, за ней накатывает волна,
проливается сквозь, оставляя чавкающий разлом.
- ты от края-то отойди, - говорит она. -
а вообще нам тут повезло. Нам тут повезло...
мы живем спокойно. в реке полно окуней,
в сельпо завозят просекко каждый четверг.
на заправке хороший бензин. выпадает снег,
и когда он идет, даже можно смотреть наверх.
а вампиры, конечно, есть, но им тяжело.
в профсоюз не сбиться, больничная касса их не берет.
их конечно, знает по имени все село.
давно тут живут. ну просто, зевая, они прикрывают рот.
а мы просто стараемся к ним не стоять спиной.
ночью, кстати, рекомендую закрыть окно.
а тебе очень душно и как-то странно темно,
но всё освещается вдруг, всё очень освещено,
как бывает ясней всего, как бывает во сне,
пыльное золото солнечного луча
сеется сквозь штормовой разрыв, и видно вполне
неровные, перистые очертания ее плеча...
по небу треплет разбитый воздушный шар,
он летит, вращается и не падает, пусто внутри.
кто-то возится в заводях, возится в камышах,
вода втянулась, остались только ржавые пузыри.
а ты не царь пищевой цепочки, ты не знаешь, кто ты.
неправильный прикус с детства, рекомендации ВОЗ,
и тонкая пленка цивилизации держит от темноты,
но дрожит, и немного неловко не знать, насколько всерьез.
-↑-
КАЗУ
(Музыка И. Белого)
Дети нашли казу.
Дети нашли казу, и двору кабзда.
Дети рождают звук.
Звук раздается повсюду, как "аз воздам",
Множится сам собой,
Радуясь то ли себе, то ли гопоте.
Дети бегут гурьбой,
Эхо лениво отскакивает от стен
В жаркой среде среды,
Липкой и жаркой среды перед четвергом,
Где ни глотка воды
И невозможно задуматься о другом,
Звук выедает мозг,
Дети вопят, мы замерли за стеной.
Это придумал Босх.
Но ничего, не страшно, побудь со мной.
Дети нашли казу, -
Лучше, чем пулемет или мотоцикл.
Мы подождем внизу,
Где от цикады вечное цыцыцы,
Мы посидим в тени,
Мы привыкаем к ужасу за окном,
Лето в ушах звенит
Тысячей способов этим июльским днём,
Вот, например, казу,
Вот бас-гитара в невидимом усилке,
Вот комариный зуд
Красными инфраметками на руке,
Вот невозможный звук, -
Надо бы как-то уже перестать о нём, -
Время придумал Мунк,
Мы в уголке картины, смотри, живём.
-↑-
БОГ СНА
Бог сна, тасующий в рукаве
Эпохи и времена.
Скажи, на какой ты сидишь траве?
Мне тоже она нужна.
Я тоже хочу на такой траве
Пасьянсы раскладывать в голове,
А если приспичит, упасть в траву
И чувствовать, что живу.
Но нет у тебя для меня травы,
Одни лишь цветные сны.
И те по пути через раз, увы,
Люстрирует бог войны,
И боеголовки сует: убей,
И сеет свое зерно,
Но я созову пировать голубей,
И пусть не взойдет оно.
Когда наиграется бог войной,
Мы все за его спиной
Торопимся хлеб покупать и сыр,
Половники и часы,
Торопимся быт и уют вести,
А бог одиночества нам свистит,
Зовет на ветру и с прямой спиной
Стоять под войны стеной.
Я знаю бога других кровей,
Он есть в моей голове.
В его я подмышке хочу уснуть,
Как в самой густой траве,
Стараясь высмотреть в новом сне
Далёкого вестника на коне,
Который трубит, что надежда есть,
Когда ее, в общем, нет.
Который трубит, что была вода
И будет ещё вода,
Который трубит, что взойдет звезда, -
Всходила ж она всегда,
И выйдут стада, прорастут слова,
Пожарища скроет дурман-трава,
И мед с молоком потекут легко
По складкам моей земли.
Но космос закручен по часовой,
Проснешься с жеваной головой,
Выходишь в утро едва живой,
А там Иерусалим.
-↑-
ТАКОЕ БОГАТОЕ ВРЕМЯ
такое богатое время
что сразу всего добела
иди упражняйся в смиренье
и крошки мети со стола
и форточку дергай устало
и в форточку эту кури
живи в глубине одеяла
конечно пока не умри
конечно пока не умри
ведь сколько еще приключится
и сколько засунет зима
в дырявую эту тряпицу
доставшуюся задарма
на долгую-долгую темень
на охру и сепию стен
где черные тени растений
бросают фонарную тень
где черные тени растений
пока этот домик картонный
вокруг бытового горба
плывет по сугробам не тонет
достоин любого герба
пока на окраине слуха
по всем адресам городским
в цигейковых бродят треухах
веселые шарики духа
на тоненьких нитках тоски
на тоненьких нитках надежды
расправив свои паруса
как то что спасает и держит
летучий корабль в небесах
нагруженный колкостью веток
обвитый цветной мишурой
спешащий к далекому свету
на тяге декабрьских ветров
на тяге декабрьских ветров
(такое богатое время...)
-↑-
КОРАБЛЬ ИЗ СНА
Там, куда пришвартован корабль из сна,
Двор знакомый, тополь, фонарь с дырой.
Там по палубам носится матросня,
Лёгкая, как стрекозиный рой,
Капитан распахивает гроссбух,
А жена его заварила чай.
Я стою в темноте, я считаю до двух.
Я звоню, ты только не отвечай.
В освещенных окнах умерит ход
Трудовая жизнь бытового дня.
Подливай к реальности молоко,
Забели ее, зачерни меня,
Забывай как имя мое на вкус,
Забывай как жили в одном дворе,
С капитаном я говорить боюсь,
И особенно в сумерках в ноябре,
Но в мешке не спрячешь, не утаишь,
Даже если этот мешок без дна,
То, что всё, на чем мы сейчас стоим,
Это плечи прошлого, плечи сна,
Где с трудом толкается дверь метро,
Где ночные тени в ночных дворах,
Где корабль с трубой, где фонарь с дырой,
Где из тьмы шагаешь в весёлый рай,
Это точка времени, где дают
То любовь навынос, а то искру,
То ли дух щеняческий из кают,
То ли свет, которого нет к утру,
Это Преображенка, ноябрь, Москва,
Со слезою потные фонари,
И ещё не сказаны все слова,
Что однажды не удержу внутри.
Там, куда пришвартован корабль из сна,
Двор знакомый, тополь, фонарь с дырой.
Там по палубам носится матросня,
Лёгкая, как стрекозиный рой...
-↑-
СТАЗИС
Открыл глаза и едешь в молоке
Сквозь стазис
До первого октябрьского дождя
Вполсилы
Ах золото не крадено никем
Останься
Мы мало что умеем уходя
Красиво
А тут такая россыпь пестроты
И лени
И синий шар нагрет над головой
Восходит
И дворники в оранжевом подняв
Колени
Лежат и смотрят в небо вот придет
Охота
И только воздух хрусткий как билет
На поезд
Безжалостный как сказанное в ночь
Сквозь слезы
Стоит спокойно все решив за нас
Готовясь
Сыреть и промерзать до глубины
Белесой
Но рано о морозе посмотри
Как рано
На этом мшаном рыжем золотом
Накате
И кто-то там за завтраком следит
В экранах
Как мама удаляется от них
На карте
-↑-
ПОЕХАЛИ В КАССЕЛЬ
(Стихи и музыка И. Белого)
Поехали в Кассель, красотка!
Там ждёт на пруду нас лебёдка,
Там реет по ветру бом-брамсель,
и всем раздают йоксель-моксель.
Но хер мы уехали в Кассель
В объятиях плюшевых кресел -
Сломался у поезда дроссель
И померк огонь его чресел.
Давай лучше съездием в Кобленц,
Он с карты ещё не соскобленц.
Ведь из предлагаемых задниц
Он как-то не так далеко, блинц.
Нах Кобленц фортуна торопит
В угаре хмельном и азарте
И мы растворились в Европе,
Как в чёрной неведомой карте.
Из Кобленца двинемся в Дюссель
Без паруса, лодки и вёсел.
Надеемся, путь будет весел,
Хватило бы плюшевых кресел.
Цепляет занозы колготка,
В дороге придётся несладко.
Поехали в Дюссель, красотка,
Там будет и чай, и кроватка.
-↑-
ЭЛЬЗА
плачет безумная Эльза кувшин обхватив у ручья там где ива
касается пальцами зеркала и водомерка медлит в ее тени
плачет о том что красиво что солнце играет последними бликами
что этот мир предсказуемо катится и ничего нельзя изменить
плачет о том что концепция мячика мяч как идея возможен
но нет не случилось и мяч не пустить по реке не поймать ни с какой стороны
плачет о том что и не дал бог мальчика а если б дал то сгодился бы
мальчик на службу ведь мальчики вечно полезны и кратко кому-то нужны
плачет о будущем в прошлом о будущем в будущем о конъюнктиве
где всё будто кубики сложено просто стоит без опоры но стоит случайно толкнуть
всё как рассыпется как разлетится поскачет с невиданным грохотом
дело каких-то ничтожных секунд а не то чтобы даже каких-то минут
кубики будут лететь далеко до границ ее плоской вселенной
до кромки небесной до синего края покатой и нежной ее земли
плачет о том что уже закрываются двери проходим не держим
вагон голубой и уходит в какие-то помнишь там были Фили
плачет безумная Эльза о том что могли бы забыли бы или забили бы
в общем с собой бы Фили не тащили повсюду на горьких несъемных горбах
все менестрели уплыли среди пасторали ломает идиллию
только застывший меж небом и твердью везде опоздавший уже дойчебан
цапля стоит по колено овечка пасется на склоне
и солнце садится и лебедь плывет по стеклу этой медленной темной безликой воды
Эльза устала и надо бы плакать но холодно плакать
и слезы усталые сохнут оставив на красном шифровки следы
-↑-
RADIOSILENCE
в этом космосе всё как и год как и два назад
как посмотришь на бездну так стынут внутри глаза
как посмотришь на землю так сразу хочешь забыть ее
но забыть-то нам как удалившись куда смогли
в жестком свете вращаемся мы в неземной пыли
как обломки земных же событий на нижней орбите
мы осколки чужих устремлений следы идей
мы ноябрьские хрупкие стеклышки на воде
замерзает дыхание голос молчит стареет
в этой радиосайленс обманчивой как нигде
мы космический мусор посланные к звезде
и немного к звезде мы конечно летим все время
но луна холодна но земля красива с утра
и потоки нейтрино и солнечные ветра
мы пронизаны всем будто с жизнью несовместимы
я не знаю кто ты я разбитый радиобуй
излучаю два слова написанных краской на лбу
те которые не изменят мою судьбу
но помогут нести ее
-↑-
ТАК ДЕЛАЕТСЯ ЯНТАРЬ
(Музыка И. Белого)
Соседка по комнате что-то поёт под нос
Но что, не узнать
И лето и можно смотреть и смотреть в окно
Без четверти пять
И кажется кто-то сейчас постучит войдёт
Как судьба как весть
Как будущее которое всё вот-вот
Но ещё не здесь
Соседка мурлычет и тополь глядит в окно
От листвы темно
Сирень и боярышник встали сплошной стеной
Над тобой и мной
Тропинки петляют меж стареньких корпусов
Мы пойдем сейчас
Без денег припасов мобильников и часов
На вечерний чай
Соседка по комнате возится над плитой
Не зная что вскоре окажется золотой
Похлебка столешница газовая плита
Так делается янтарь
Студенческие острова в дорогих мирах
Маяки тепла
Семерка десятка и прочие номера
Я везде была
Крапива и хвоя и папоротник и сныть
Мы шагали сквозь
И время шагало от честной простой весны
До осенних гроз
И все острова зарастали цвела вода
и ржавел металл
миры разрушались любовь уходила да
застывал янтарь
Любовь уходила но все не могла уйти
Не начав скучать
И лето сияло сквозь листья и шло к пяти
И вечерний чай
И город вокруг заполнялся до ободка
Двоичным и ламповым будто в руке рука
Простым и непрочным как летняя темнота
Так делается янтарь
Проходишь по улице мимо родных дверей
А внутри не те
Вот старый контейнер для плюшевых рыб зверей
Мой дворец потерь
Вот спицы велосипеда трещат-трещат
Где-то там вдали
Вот край ойкумены и поздний собачий чат
На краю земли
А мы растворимая видимость мы мираж
Мы из словаря
Рассказывать нынче о наших былых мирах
Как из янтаря
Вытаскивать мушку застывшую нет уж нет
Потеряешь нить
Соседка по комнате варит себе обед
И не объяснить
Соседка по комнате возится над плитой
Не зная что вскоре окажется золотой
Похлебка столешница газовая плита
Так делается янтарь
-↑-
БУРЯ ВОЕТ
буря воет дети прыгают
кепки плещут айнэнэ
обложись любыми книгами
жизнь покажется вполне
заголовки распадаются
толерантные и нет
с тонной осени сражается
дворник сэр нурмухаммед
подходящий день для осени
ветер сносит голубей
позабыв повестку острую
восемнадцатый обед
кот не верит в апокалипсис
но глядит развесив хвост
как качается и кается
человечества форпост
все летит в дыму и радуге
листья вверх и листья вниз
ничего не будет радуйся
монархист социалист
что стоишь закинув голову
козырьком накрыв глаза
вот по небу цвета олова
пролетают чудеса
буря воет дети прыгают
Маршал скачет на коне
обложись любыми книгами
в них прописаны вполне
масштабированной личности
твоего ли моего
показатели величия
вечно мнимого во во
-↑-
МАЛЫШИ
с утра все малыши и малышей ведут
и малыши идут собой перебирая
всей чувствуя спиной где их обратно ждут
цепляясь за ладонь пути не выбирая
фабричного гудка фантомный позывной
и избавленья нет и невозможно лето
так уходил бы лот так уплывал бы ной
прощаясь навсегда с нажитым и нагретым
в промозглый полусвет тоскливый полумрак
холодные дымы на тусклом небе реют
в начальное ничто натопленный барак
и мокрых рукавиц парад на батарее
и это всё всегда большой рассветный мир
и бодрый телефон и утренняя почта
как будто этот час придуман не людьми
не юными людьми не малышами точно
как будто бы старик с бессонницей в ночи
ворочался кряхтел никак не мог дождаться
ну говорил земля покашляй не молчи
пора уже пора кому-нибудь рождаться
пускай они придут и выйдут поиграть
и солнце выходи и ветер флюгер вертит
а одному не так и нужно умирать
а если все не спят то как-то не до смерти
и ты проснись и пой автобус суета
горелой гречки дух прилипчивый зараза
и бутерброд с собой и покорми кота
и покорми кота ещё четыре раза
и день по часовой и вечер невпопад
не сделал ничего пора готовить ужин
уже собачки спят уже котятки спят
а ты всё на ходу и всем по ходу нужен
лишь спрятавшись в ночи в надышанный карман
где в толще одеял уютный шепот гаснет
все малыши уснут бесплатно задарма
как теплые щенки бегущие за счастьем
-↑-
ВОЗДУШНЫЙ ЗМЕЙ
а тебе не надо не ходи не ходи
не пей из копытца утром будет похмелье
посмотри у приличных стенокардия в груди
и смогли же справились постарели
все как у людей подагра простата
так и ты сможешь а другого не надо
ничего не надо не впадай в детство
ни сидеть бояться ни лежать смотреться
а тебе не надо не по сердцу не по уму
не ходи не пробуй побереги нервы
что ли ты не знаешь ещё как жить одному
что ты хочешь знать о том кто будет первым
в огороде проще копать растить репу
а порхать по небу прости но нелепо
возьми себя в руки забрало шлем латы
и никто не скажет что ты крылатый
а оно горит будто праздник духа
по давинчевским сепиевым лекалам
и дух срывается слушая вполуха
как его зовут с земли окликают
а он взмывает в закатном весь контровом
в восходящих полощется изнемогая
и земля под ним разворачивается другая
и море видно и линию островов
ничего не знает знает только что он живой
в бирюзе белесой глотая слезы
тонкой леской стрижей и ворон пугая
тонкой леской стрижей и ворон пугая
-↑-
ТАКАЯ ЛОДКА
становишься ли ты меньше
когда высыхает память
как шарики гидрогеля
становится ли всё проще
когда оставляет море
лишь камни одни да мели
пора обходить по кругу
диковинный этот остов
в песке чешуе и перьях
и что это нынче море
повынесло нам на сушу
и что теперь с этим делать
повынесло нам на сушу
повывалило на душу
и ветром переломало
а что тебе знать не нужно
не так чтобы это мало
ты просто меня не слушай
я буду кричать по ветру
ах дай мне такую лодку
ах дай мне по полной мере
но выйдут обрывки гласных
отрывистые сигналы
три точки и все такое
и их набежит и смоет
и тучи сгустятся к ночи
и воздух с песком колючим
и только сидеть у моря
и спрашивать боже что же
и не отвечает море
-↑-
ДРАКОН
(Стихи и музыка А. Анистратенко в ред. И. Белого)
много странствовал, много видел. теперь в порту
просто так гуляешь один, не настороже.
вдруг посмотрит некто в глаза твои на лету,
а глаза у неё — как радужное драже,
а глаза у неё — как распахнутое окно,
занавески ветер выдует в паруса,
и тебя погладит солнечное пятно
по седеющим волосам.
много странствовал, много видел — парней, девчат,
много сердца не надо, а дело, как мир, старо.
незнакомка исчезнет, часики застучат,
по воде разольется вечернее серебро.
ты стоишь и смотришь, думая лишь о том,
как волна догоняет, не может догнать волну.
и любовь, как дракон, ударяет тебя хвостом
и уходит на глубину.
много странствовал, много видел, про всех забыл,
отрастил себе толстую шкуру, считай броню,
что давалось не даром, стребовал у судьбы,
привыкал к сухопутью, улицам и коню,
барахлишко складское, учет дорогих вещей,
повыбрасывал старое всё, приобрел новье,
и казалось, что жизнь обустроена вообще,
не проскочит и мышь в нее.
так за что тебе снова плещет волной в лицо,
так за что тебе снова светит не та звезда?
не зовет же, ну это глупо, в конце концов,
и зачем тебя звать, и за кем бы, и что, куда?
пусть проходит, ногами длинными шевеля,
незнакомка та на другой стороне земли.
ах, зачем же заманчиво круглая та земля,
а по ней-то всё корабли,
а глаза у неё, как в сердце прямой укол…
поднимается парус, на чем и куда — бог весть.
и молчит под водою спрятавшийся дракон,
но ты знаешь, что он там есть.
-↑-
РОУД-МУВИ
(Музыка И. Белого)
в роуд-муви по южным штатам возьми меня
от мотеля к мотелю
анонимная повторяемость трудодня
от постели к постели
иногда только в бойлере будет кончаться вода
ну холодной не королева
иногда кровать от окна будет справа а иногда
будет слева
иногда новый зал будет пахнуть бархатом от портьер
древесиной сидений
иногда в нем будет ужасно скрипучая дверь
иногда козырные тени
иногда очень редко любительский поворотный круг
занозистые половицы
иногда ступеньки на сцену будут по центру но вдруг
иногда из правой кулисы
звук как правило будет говно
микрофоны возьмём свои
и меня будет слышно даже снаружи в окно
перед нами будут ставить столы
и всегда
люди будут есть пить курить вставать выходить смеяться и говорить
а мы будем петь о любви
каждый вечер петь о любви
и забот у нас будет позавтракать это раз
отбить дорогу и зал
найти машину в которой поместится контрабас
и никогда не смотреть назад
-↑-
ДЖЕННИ
Утром проснулся, а в небе мутно, и в зеркале странное отражение,
Лет на двадцать старше, чем помнилось, и неясно чьего лица,
Я же в сущности просто хочу, чтобы ты на меня посмотрела, Дженни,
Взгляда б не отводила, Дженни, как зверь от ловца,
Дженни, в какую газету ни сунешься, - смерти жужжание, жизни жжение,
Мир распадается, камни в стороны, взрывом разметанные, висят,
А мне просто хочется в эту секунду нравиться тебе, Дженни-Дженни,
Как в шестнадцать, как в двадцать, боже мой, как в шестьдесят,
Ставим ли чайник, греем ли руки, - мы не свободны от этих сражений,
И если на нашем месте завтра раскроются полигоны тьмы,
Мне просто хочется, чтобы жизнь не прошла понапрасну, милая Дженни,
Чтобы в ней было хоть что-то хорошее, ну хотя бы мы.
Дженни, я плохо умею словами, но остались простые движения,
Если угодно Господу, я обниму тебя в самом начале дня.
И что бы там ни было, не отводи глаза от меня, дорогая Дженни,
Просто смотри на меня, моя Дженни. Просто смотри на меня.
-↑-
РАЗГОВОРЫ О ПУСТЯКАХ
Две души, перекресток лета,
Белый свет с высоты моста,
Чуть поодаль горит закат,
И малиновая река —
Та, что носит названье Лета —
Все течет себе в никуда,
Унося с собой облака…
Разговоры о ерунде,
Две души — до поры беспечных,
Две любви — без сомненья, вечных,
Ноги свесившие с моста…
А река родилась нигде
И течет ничему — навстречу,
Ни лодчонки, ни островка —
Непроглядная синь-вода…
Горизонт, города, огни…
На подпаленный край заката
Наползает с востока споро
Равнодушная ночи тень…
Две души — на весь мир одни —
Неразумные, как щенята,
А река превратилась в море,
В море гаснет ушедший день…
И багрово всходит луна
По ступеням в небесный город,
Сверху видно — река течет,
Сверху слышно — шумит прибой…
Две души — за сто миль от сна,
Слишком заняты разговором,
Чтобы вспомнить, что кто-то ждет,
Чтобы просто пойти домой.
-↑-
Tags: