"Кораблик"
14/4/26 13:05![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
bujhmИз Хронологии 32-го Августа:
«13.09.95
среда
Провалявшись в редакции полгода, наконец-то вышла статья в "Вечерней Москве" - "Четверо из 32 Августа". (Имеются в виду Дима, Таня, Игорь и Ира.) Событие породило обсуждения всех видов - от уважения до издевательства.»
04.04.2026. Книжный клуб-магазин "Гиперион". Фрагмент концерта "Шуфлядка" из архивного цикла Игоря Белого, при участии Павла Крикунова.
КОРАБЛИК
Воображаемый разговор с Ирой Анциферовой по поводу статьи в газете "Вечерняя Москва" от 13.09.1995
"Я буду молиться и пить, чтоб вас не терять по дороге,
Чтоб вы не забыли небес, а вас не забыла земля..."
И. Анциферова
Как здорово ранней весной кораблик сложить из бумаги,
Спустить его в гавани луж со стапелей сложенных рук.
Набрать бы команду свою, взять острые перья и шпаги,
И всем, взгромоздившись верхом, отправиться света вокруг.
Ты будешь молиться и пить, когда мы проложим дорогу,
И компас мы изобретём, и выверим курс корабля.
Ты будешь молиться и пить - и это уже слава Богу,
Что небо припомнит о нас, когда нас забудет земля.
А кто ж мы такие ваще, чей путь так немыслимо долог,
Все битвы уже позади, а сказке ещё не конец?
Лицейский учитель один и свой мезозойский биолог,
Чернобыльский мирный десант и тощий очкарик-юнец.
А может быть, вовсе не так, и вовсе не те персонажи
Ввязались в безумный круиз - ответа единого нет.
Свой зодчий московских холмов, один египтолог свой даже,
Мамаша двоих пацанов и будущий крупный поэт.
Философ - метафор знаток, с короткою стрижкой девица,
Отец одного пацана и ты - понимаешь, как быть?
Чего уже там понимать, осталось лишь пить и молиться,
Да в зеркало глянуть разок - и снова молиться и пить.
И вот из газетной статьи мы сложим наш новый кораблик,
Расправим ему паруса, а чтоб не болеть голове,
Кораблику мы подберём отличную рифму "фигаблик" -
Качаясь, он вдаль поплывёт по всей по вечерней Москве.
17.09.1995, Москва
А вот, собственно, и та самая статья. Неожиданно нашлась в архиве самой газеты. Пётр Трубецкой раскопал, почти пальцем не шевеля.
ВЕЧЕРНЯЯ МОСКВА
Среда, 13 сентября 1995 года
Одарённость
Четверо из «32 августа»
Этих четверых не то, чтобы преследует удача. Но, существуя как творческая ассоциация под загадочным названием «32 августа» всего несколько месяцев, они успели немало. К примеру, провели фестиваль авторов-исполнителей песен, издали книгу. Они молоды — учительница-русист Ирина Анциферова, заочница Литературного института Татьяна Пучко, студент-архитектор Дмитрий Авилов, будущий египтолог Игорь Белый (мой однофамилец).
Презентация тома, выпущенного сообществом авторов-исполнителей песен под гитару, проходит в антрактах их концертов, будь то в небольшом театрике или в студенческой аудитории. У издания сорок девять авторов, людей разных профессий, в подавляющем большинстве своём никак не литературных. Впрочем, подзаголовок сборника «Тонкая прослойка» гласит: «Альманах непрофессиональной поэзии». Поспособствовали его выпуску Руссобанк, рекламное агентство «Граффити», НПО «Кросна» и другие компании. А стихи есть такие, что сделали бы честь автору и с большим именем!
На том песенном фестивале выступили полтора десятка бардов. Зачастую это были исполнители-одиночки, определённо интересные, одарённые, кумиры узкого круга друзей. В театрах «Четвёртая стена», «Шалом», в ЦДРИ, учебных заведениях фестиваль разворачивал, в сущности, свиток судеб авторов-исполнителей. А что ж ещё — главный материал «непрофессионального автора»? Порой это были песнопения высочайшего класса, с точки зрения музыкальной, поэтической. Богато насыщенные образами, фантастикой, парадоксами, они рассказывали о путешествиях по свету, о любви... И, случалось, исполнителям подпевали из зала их бывшие однокашники, радуясь такой выпавшей вдруг возможности.
Впервые услышав песни самой четвёрки «32 августа», я, помню, бегло отметила про себя: Дмитрий Авилов — городские, историко-культурные, антивоенные мотивы; Ирина Анциферова — женская тема; Игорь Белый — тонкие метафоры, философия; Татьяна Пучко — дивные фольклорные стилизации. А дальнейшее узнавание и новые работы убедили, что каждая авторская особенность, своеобразие не есть нечто статичное, а как бы пробуется на зуб прочими, всеми — с целью освоения. И, глядишь, сверкнула свежая находка, оттолкнувшись от другой... Впрочем, лучшая и удачная — не всегда. Но так и бывает в природе сближённых «островов».
Опыт с авторской песней у всех четверых — со школьной скамьи, то есть пели лет десять-пятнадцать, сочиняли. И общее в биографии ассоциации — смолоду учение пению и музыке.
При всём при этом сегодня песня у них на втором всё же плане. На первом — учёба, работа, семьи, дети. У Ирины Анциферовой сыну 5–7 лет, но какими чудесными песнями теперь радует она, когда приходит к ней признание — широкое, в концертных залах, а не только в походах и на дружеских «ассамблеях».
А драматизма судеб этих четверых хватило бы на восьмерых. Чернобыль, связанный со срочной армейской службой Дмитрия Авилова, пощадил не только его жизнь, но и здоровье. За героизм имеет благодарность командования. Но «мирная война» заразила ненавистью к любой — навсегда. Она пронизывает сюжеты из разных эпох. Но заклятие не в песнях одних. Противоядием видится множество авиловских мирных ремёсел. Начинал Дмитрий фрезеровщиком, впоследствии освоил по высшему разряду дело краснодеревщика. Может отреставрировать изысканную ампирную старину, и построить дом, и организовать школьный туризм...
Реставраторское его мастерство оценили столичные музеи. Восстановил уникальную мебель в квартире-мастерской Голубкиной, экспонаты в мемориальной квартире Конёнкова. Ждали там реставрации из-за безденежья восемь лет. Он плату за искусно выполненную работу не взял. Ну, разве что в виде отцовского гонорара маленькому сыну разрешили посидеть на мемориальном диване.
Игоря Белого в другом московском музее — Изобразительных искусств — в Египетском зале служители вздумали было от греха выдворить: как прирос в районе мумий! Он расшифровал древнеегипетские надписи, усложнённые позднейшими переработками. В конце концов удалось тощему очкарику-юнцу, начинающему египтологу, прочесть надписи на специальных кувшинах с забальзамированными внутренними человеческими органами! Завоеваны первое место и приз на конкурсе научных работ.
И это ещё не все любопытные факты на тему: «32 августа» и московские музеи. Будущий зодчий Дмитрий способен подолгу врастать в архитектуру. Так, в Музей М. Горького ходит смотреть преимущественно на изыски Шехтеля, построившего этот особняк для Рябушинского. А великолепный новый музей — Палеонтологический — открыли для себя, призвав в компаньоны-консультанты Таню Пучко. Шутка ли — свой биолог в путешествии по палеозою, мезозою!
Танин цикл «Лесные песни» часто поют в походах, не зная авторства. Впрочем, он отмечен престижной премией на конкурсе самодеятельности «Творчество молодых». Эти песни бывают маняще загадочными, магическими: «Эхо аукнется, птица откликнется, в омуте синем плеснёт белорыбица...» Танино родство с природой, видно, генетическое — её прадед академик В. А. Обручев, известнейший исследователь Сибири, Центральной и Средней Азии, автор «Плутонии» и «Земли Санникова». Есть «Земля Санникова» и у Тани — популярная песня.
Истинная талантливость — и в дружбе четвёрки. Она завязалась всерьёз.
Зазвучали песни ребят по радио. Татьяна Пучко написала песню на музыку Гладкова, Игорь Белый перевёл с иврита «Колыбельную» поэта Натана Альтермана и ещё с десяток песен. И написал песни по мотивам Сергея Довлатова, на стихи Ирины Ратушинской. Дмитрий Авилов всё интереснее экспериментирует в учебно-детской тематике. Написал много скороговорок, создал «архитектурно-поэтическую азбуку». Несколько апробировавших эту методику детсадовских и школьных педагогов утверждают, что ребята осваивают алфавит по ней быстрее, чем по обычной. И включает теперь Авилов в свои концерты великолепный песенный цикл на стихи Игоря Жданова — талантливого старшего собрата, чья поэзия много лет была известна лишь самиздату.
Есть у Ирины Анциферовой песня-метафора, притча о кораблике, что не раз выносил из беды. Призрачная, шутливая, она поразительно точно передаёт романтизм и одухотворённость экипажа, интеллигентность и тревожную порой кардиограмму товарищества. В конце песни такие слова: «Я буду молиться и плыть, чтоб вас не терять по дороге, чтоб вы не забыли небес, а вас не забыла земля».
Кто-то, возможно, забрюзжит: громкие слова, высокопарно... Но мы ведь уже десятки лет не сомневаемся в том, что прав великий предтеча наших незнаменитых бардов, давший нам заповедь, которую все знаем наизусть: «Давайте восклицать, друг другом восхищаться, высокопарных слов не надо опасаться... Давайте жить, во всём друг другу потакая...»
Лариса БЕЛАЯ
«13.09.95
среда
Провалявшись в редакции полгода, наконец-то вышла статья в "Вечерней Москве" - "Четверо из 32 Августа". (Имеются в виду Дима, Таня, Игорь и Ира.) Событие породило обсуждения всех видов - от уважения до издевательства.»
04.04.2026. Книжный клуб-магазин "Гиперион". Фрагмент концерта "Шуфлядка" из архивного цикла Игоря Белого, при участии Павла Крикунова.
КОРАБЛИК
Воображаемый разговор с Ирой Анциферовой по поводу статьи в газете "Вечерняя Москва" от 13.09.1995
"Я буду молиться и пить, чтоб вас не терять по дороге,
Чтоб вы не забыли небес, а вас не забыла земля..."
И. Анциферова
Как здорово ранней весной кораблик сложить из бумаги,
Спустить его в гавани луж со стапелей сложенных рук.
Набрать бы команду свою, взять острые перья и шпаги,
И всем, взгромоздившись верхом, отправиться света вокруг.
Ты будешь молиться и пить, когда мы проложим дорогу,
И компас мы изобретём, и выверим курс корабля.
Ты будешь молиться и пить - и это уже слава Богу,
Что небо припомнит о нас, когда нас забудет земля.
А кто ж мы такие ваще, чей путь так немыслимо долог,
Все битвы уже позади, а сказке ещё не конец?
Лицейский учитель один и свой мезозойский биолог,
Чернобыльский мирный десант и тощий очкарик-юнец.
А может быть, вовсе не так, и вовсе не те персонажи
Ввязались в безумный круиз - ответа единого нет.
Свой зодчий московских холмов, один египтолог свой даже,
Мамаша двоих пацанов и будущий крупный поэт.
Философ - метафор знаток, с короткою стрижкой девица,
Отец одного пацана и ты - понимаешь, как быть?
Чего уже там понимать, осталось лишь пить и молиться,
Да в зеркало глянуть разок - и снова молиться и пить.
И вот из газетной статьи мы сложим наш новый кораблик,
Расправим ему паруса, а чтоб не болеть голове,
Кораблику мы подберём отличную рифму "фигаблик" -
Качаясь, он вдаль поплывёт по всей по вечерней Москве.
17.09.1995, Москва
А вот, собственно, и та самая статья. Неожиданно нашлась в архиве самой газеты. Пётр Трубецкой раскопал, почти пальцем не шевеля.
ВЕЧЕРНЯЯ МОСКВА
Среда, 13 сентября 1995 года
Одарённость
Четверо из «32 августа»
Этих четверых не то, чтобы преследует удача. Но, существуя как творческая ассоциация под загадочным названием «32 августа» всего несколько месяцев, они успели немало. К примеру, провели фестиваль авторов-исполнителей песен, издали книгу. Они молоды — учительница-русист Ирина Анциферова, заочница Литературного института Татьяна Пучко, студент-архитектор Дмитрий Авилов, будущий египтолог Игорь Белый (мой однофамилец).
Презентация тома, выпущенного сообществом авторов-исполнителей песен под гитару, проходит в антрактах их концертов, будь то в небольшом театрике или в студенческой аудитории. У издания сорок девять авторов, людей разных профессий, в подавляющем большинстве своём никак не литературных. Впрочем, подзаголовок сборника «Тонкая прослойка» гласит: «Альманах непрофессиональной поэзии». Поспособствовали его выпуску Руссобанк, рекламное агентство «Граффити», НПО «Кросна» и другие компании. А стихи есть такие, что сделали бы честь автору и с большим именем!
На том песенном фестивале выступили полтора десятка бардов. Зачастую это были исполнители-одиночки, определённо интересные, одарённые, кумиры узкого круга друзей. В театрах «Четвёртая стена», «Шалом», в ЦДРИ, учебных заведениях фестиваль разворачивал, в сущности, свиток судеб авторов-исполнителей. А что ж ещё — главный материал «непрофессионального автора»? Порой это были песнопения высочайшего класса, с точки зрения музыкальной, поэтической. Богато насыщенные образами, фантастикой, парадоксами, они рассказывали о путешествиях по свету, о любви... И, случалось, исполнителям подпевали из зала их бывшие однокашники, радуясь такой выпавшей вдруг возможности.
Впервые услышав песни самой четвёрки «32 августа», я, помню, бегло отметила про себя: Дмитрий Авилов — городские, историко-культурные, антивоенные мотивы; Ирина Анциферова — женская тема; Игорь Белый — тонкие метафоры, философия; Татьяна Пучко — дивные фольклорные стилизации. А дальнейшее узнавание и новые работы убедили, что каждая авторская особенность, своеобразие не есть нечто статичное, а как бы пробуется на зуб прочими, всеми — с целью освоения. И, глядишь, сверкнула свежая находка, оттолкнувшись от другой... Впрочем, лучшая и удачная — не всегда. Но так и бывает в природе сближённых «островов».
Опыт с авторской песней у всех четверых — со школьной скамьи, то есть пели лет десять-пятнадцать, сочиняли. И общее в биографии ассоциации — смолоду учение пению и музыке.
При всём при этом сегодня песня у них на втором всё же плане. На первом — учёба, работа, семьи, дети. У Ирины Анциферовой сыну 5–7 лет, но какими чудесными песнями теперь радует она, когда приходит к ней признание — широкое, в концертных залах, а не только в походах и на дружеских «ассамблеях».
А драматизма судеб этих четверых хватило бы на восьмерых. Чернобыль, связанный со срочной армейской службой Дмитрия Авилова, пощадил не только его жизнь, но и здоровье. За героизм имеет благодарность командования. Но «мирная война» заразила ненавистью к любой — навсегда. Она пронизывает сюжеты из разных эпох. Но заклятие не в песнях одних. Противоядием видится множество авиловских мирных ремёсел. Начинал Дмитрий фрезеровщиком, впоследствии освоил по высшему разряду дело краснодеревщика. Может отреставрировать изысканную ампирную старину, и построить дом, и организовать школьный туризм...
Реставраторское его мастерство оценили столичные музеи. Восстановил уникальную мебель в квартире-мастерской Голубкиной, экспонаты в мемориальной квартире Конёнкова. Ждали там реставрации из-за безденежья восемь лет. Он плату за искусно выполненную работу не взял. Ну, разве что в виде отцовского гонорара маленькому сыну разрешили посидеть на мемориальном диване.
Игоря Белого в другом московском музее — Изобразительных искусств — в Египетском зале служители вздумали было от греха выдворить: как прирос в районе мумий! Он расшифровал древнеегипетские надписи, усложнённые позднейшими переработками. В конце концов удалось тощему очкарику-юнцу, начинающему египтологу, прочесть надписи на специальных кувшинах с забальзамированными внутренними человеческими органами! Завоеваны первое место и приз на конкурсе научных работ.
И это ещё не все любопытные факты на тему: «32 августа» и московские музеи. Будущий зодчий Дмитрий способен подолгу врастать в архитектуру. Так, в Музей М. Горького ходит смотреть преимущественно на изыски Шехтеля, построившего этот особняк для Рябушинского. А великолепный новый музей — Палеонтологический — открыли для себя, призвав в компаньоны-консультанты Таню Пучко. Шутка ли — свой биолог в путешествии по палеозою, мезозою!
Танин цикл «Лесные песни» часто поют в походах, не зная авторства. Впрочем, он отмечен престижной премией на конкурсе самодеятельности «Творчество молодых». Эти песни бывают маняще загадочными, магическими: «Эхо аукнется, птица откликнется, в омуте синем плеснёт белорыбица...» Танино родство с природой, видно, генетическое — её прадед академик В. А. Обручев, известнейший исследователь Сибири, Центральной и Средней Азии, автор «Плутонии» и «Земли Санникова». Есть «Земля Санникова» и у Тани — популярная песня.
Истинная талантливость — и в дружбе четвёрки. Она завязалась всерьёз.
Зазвучали песни ребят по радио. Татьяна Пучко написала песню на музыку Гладкова, Игорь Белый перевёл с иврита «Колыбельную» поэта Натана Альтермана и ещё с десяток песен. И написал песни по мотивам Сергея Довлатова, на стихи Ирины Ратушинской. Дмитрий Авилов всё интереснее экспериментирует в учебно-детской тематике. Написал много скороговорок, создал «архитектурно-поэтическую азбуку». Несколько апробировавших эту методику детсадовских и школьных педагогов утверждают, что ребята осваивают алфавит по ней быстрее, чем по обычной. И включает теперь Авилов в свои концерты великолепный песенный цикл на стихи Игоря Жданова — талантливого старшего собрата, чья поэзия много лет была известна лишь самиздату.
Есть у Ирины Анциферовой песня-метафора, притча о кораблике, что не раз выносил из беды. Призрачная, шутливая, она поразительно точно передаёт романтизм и одухотворённость экипажа, интеллигентность и тревожную порой кардиограмму товарищества. В конце песни такие слова: «Я буду молиться и плыть, чтоб вас не терять по дороге, чтоб вы не забыли небес, а вас не забыла земля».
Кто-то, возможно, забрюзжит: громкие слова, высокопарно... Но мы ведь уже десятки лет не сомневаемся в том, что прав великий предтеча наших незнаменитых бардов, давший нам заповедь, которую все знаем наизусть: «Давайте восклицать, друг другом восхищаться, высокопарных слов не надо опасаться... Давайте жить, во всём друг другу потакая...»
Лариса БЕЛАЯ
Tags: