Гарлем, Бруклин, Фаэрлон

3 ноября

Идёшь такой по улице, думаешь чего-то себе, и вдруг - жёлтый листик под ногами.
Ну листик и листик. Только какой-то странный.
Присматриваешься - а это не берёза и не клён.
Это - гинкго!
Реликт, привет из мезозоя.
И вся улица в этих листиках.
А вокруг, оказывается, старый Гарлем. И золотая осень в Центральном парке. И скала, на которой стоит Манхэттен - тёплая, потому что 23 градуса.



( Read more... )

Гарлем. Театр "Аполло"

В Гарлеме мы жили на W126 стрит. Это как бы самое его сердце - когда-то очередной виток жизни этого места начался здесь.
Не самый первый, конешно. Самый первый - это были голландцы в 1627 году. Когда ихние коровы объели тут всю траву, а местные индейцы украли последнее бухло, голландцы отсюда снялись. Но что-то оставили. Это что-то существовало себе в неопределённом статусе лет сто, потом влилось очередным лоскутом в Нью-Йорк.
И в нём к тому моменту довольно неплохо жили евреи и чёрные.
Затем в Гарлем провели метро - в 1880 году - и после этого сюда стало набиваться много народу, в основном чёрного (как раз в район 125-126 улиц). Евреев же, соответственно, становилось меньше, пока они совсем куда-то не делись, оставив после себя незаметные магендовиды в лепнине фасадов.
Потом тут случилась Великая Депрессия и началась эпоха джаза - с середины 20-х. И вот благодаря этому джазу Гарлему с тех пор прощается всё в мировой культуре - даже образ криминальных трущоб 60-80 годов XX века. Потому что романтика. Но жить в Гарлеме, даже в эпоху расцвета джаза - совсем было не романтично.
Есть пара мест в старом джазовом Гарлеме, которые знаковые, и к которым не грех совершить паломничество.
Первое - это театр "Аполло".

К 1934 году это было довольно унылое место. До этого его постоянно перепродавали, владельцы методично разорялись, помещение ветшало. Наконец, его купили некие Фрэнк Шифман и Лео Бречер - и додумались до богатой идеи. Идея же состояла в том, что в округе тусовалось огромное количество талантливых и дешевых негров, которых можно было продать за большие деньги скучающим белым. И неожиданно дело пошло. В "Аполло" начали ставить роскошные музыкальные и танцевальные шоу, где чёрные показывали такой класс, до которого белым было, как до Луны. Публика начала валить.
Где-то в Гарлеме в том же 1934 году, жила и никому не известная чёрная барышня по имени Элла. Где она там жила - никто не знает, потому что в семье у неё всё было плохо, школу она бросила, ушла из дома от тётки и вот уже пару лет подрабатывала танцовщицей по кафешкам, да и вообще чёрт знает чем занималась.
И вот неожиданно проносится новость - в "Аполло" устраивают конкурс любительских талантов. И вот Элла, такая вся семнадцатилетняя, приходит туда на этот конкурс - и говорит, а давайте я вам... станцую.
Да не вопрос, - отвечают. - Только тут уже вон сколько танцоров набралось, солить можно.
Элла смотрит - да, факт, толпа. И ведь знакомые профессионалы пришли - какой смысл с ними бодаться.
Ну ладно, - говорит Элла. - Я ещё вышиваю и петь могу.
Давай пой, - соглашаются организаторы.
Ну, Элла выходит на сцену, открывает рот... и забывает все слова. Прямо по классике.
И хочет немедленно убежать из этого ужасного театра навсегда. Публика свистит, топает. Музыкальную историю спасает ведущий шоу - Ральф Купер. Говорит, мол, не бойся, сейчас оркестр заново начнёт, все у тебя получится.
И Элла Фицджеральд поёт две песенки. "Аполло" встаёт на уши - и мир меняется.
А победительнице приз - 25 баксов и неделю выступлений с оркестром.



И вот с этого момента начинается величайшая певица эры джаза. Сначала чистый поп, затем свинг и биг-бэнды, потом - бибоп, скэт и вся мировая слава. И это началось тут, в Гарлеме, в театре "Аполло" в 1934 году.
А через 52 года я впервые услышал Эллу Фицджеральд, как она поёт "I Can't Give You Anything but Love, Baby" в советском мультике "Контракт" (я тогда в 8 классе был) - и мне открылась окно в другую вселенную.
Вот так там было (это она там Луи Армстронга ещё изображает голосом) -

Watch on YouTube

( Read more... )

Гарлем, Сиэтл

6 ноября, посиделки у Домкрата

Мы из 1988 года!
И у нас есть машина времени. Работает она на следующих вещах:
"С этого момента не клади поклоны..."
"Дон, дон-дон-дон - медным ртом древней башни..."
"Дорога в никуда ведёт меня далече..."
"Наскальный рисунок - жопа с хвостом..."
"Расплескала нам судьба ледоходная..."
"Не скучай по Москве, не скучай..."
"От Махачкалы до Баку - волны катятся на боку..."
"Над Чудью-лесом засиял прозрачный месяц..."
И ещё какая-то куча песен, что, казалось, прочно забыты.



( Read more... )

© Фото: Анна Бураго

Гарлем 58

Но вернёмся ненадолго снова в Гарлем. Про первое его сакральное место - театр "Аполло" - я рассказал, пора рассказать про второе. Оно, кстати, тоже там совсем недалеко - театр на 125 улице, а мы возвращаемся обратно на 126-ю и движемся к центру района. К дому номер 17.
Внешне он никак неотличим от других гарлемских зданий. Те же четыре стандартных этажа, лестницы на второй этаж, классический браунстоун конца XIX века. Разве что крошечные рисунки-значки оконных и дверных украшений - они действительно у каждого дома свои личные, но тут надо знать, где их искать.
И этот самый дом 17 по 126 восточной улице - знаковое место для истории джаза. И я к нему тоже совершил паломничество.

Дело было в 1958 году. Журнал "Эсквайр" запланировал сделать спецвыпуск о джазе. Один из журналистов придумал идею для сногсшибательного фоторазворота - и всерьёз загорелся этой идеей. Журналиста этого звали Арт Кейн, и самое забавное было то, что он абсолютно не разбирался в джазе. Но идея была богатая.
Он задумал сделать групповой портрет самых главных музыкантов Гарлема, живых легенд. Собрать всех-всех. Кейн этот был из тех, которые уж если что задумали - выпьют обязательно, а заодно и достанут всех окружающих.
Он долго выбирал место, не один день ходил по улицам от блока к блоку. Нужен был абсолютно типичный вид гарлемского дома, в каких большинство музыкантов тогда и жило. Он разослал кучу писем с посыльными, назначил день и час для съёмки, подготовил аппарат на штативе и стал ждать.
Удивительно, но музыканты отозвались. Несмотря на то, что этот дятел Кейн назначил время 10 часов утра. А для тех, у кого работа заканчивается в четыре часа утра - это не так-то просто. Впрочем, дятла тоже можно понять - он высчитывал освещённость. Удивительно, но собрались почти все - 57 человек, душа и сердце гарлемского джаза.
И вот они сходились к этому дому, такие нарядные, со всех сторон. Кто-то пешком, кто-то на метро, кто-то подъезжал на роскошном лимузине. Здоровались, что-то обсуждали, травили байки и анекдоты. Кейн с рупором, сделанным из газеты, бегал вокруг, орал и выстраивал. Вот тут-то, наверное, и пригодилось его полное музыкальное профанство - я даже себе представить не могу, как можно орать на Диззи Гиллеспи, например. А у него нормально получалось. Впрочем, музыканты не обижались - понимали, что дело историческое. Вокруг с визгами носились дети из ближайших домов - Кейн в конце концов плюнул на них и просто рассадил на поребрике. А великий Каунт Бейси присел туда же вместе с детьми.
Наконец, все кое-как замерли и повернулись в нужную сторону (Гиллеспи показал язык). Кейн взбежал на лестницу противоположного через улицу дома и щёлкнул затвором.
Эта фотография получила название "Гарлем 58" и стала символом эпохи. Ещё её называют "Великий день в Гарлеме" и в честь этого с тех пор время от времени так называют другие знаковые групповые фотографии ("Великий день в Лондоне, Париже, Урюпинске etc").
Нынешняя хозяйка дома, Ноэлла Котто, вполне в курсе, чем владеет. Площадку с лестницей пришлось закрыть, а то делегации паломников стали досаждать, особенно японцы. Те так и норовили оставить на ступенях свои бурные признания в любви к джазу. Один из жильцов, художник, восстановил номер дома - как он выглядел в том году. И будто ничего не изменилось.
Эта фотография, кстати, появляется в прекрасном фильме "Терминал" (2004 года, с Томом Хэнксом). По сюжету главный герой стремится в Нью-Йорк, храня эту фотографию как память об отце, который всю жизнь собирал автографы тех музыкантов. Осталось найти последний автограф - последнего из тех пятидесяти семи великих джазменов. И в фильме его роль играет сам Бенни Голсон, реальный участник той фотографии. Он и сейчас жив, кстати. Как и Сонни Роллинз, тоже живая легенда. Оба до сих пор выступают.
Вот здесь - http://interactive.nydailynews.com/2016/08/story-behind-great-day-in-harlem-photo/ - эта фотография в интерактивной форме. Там не просто подписаны все 57 музыкантов, но там можно кликнуть по каждому и послушать то, что он играет.
Make jazz not war!



( Read more... )

Сиэтл, Филадельфия, Чикаго, Милуоки

10 ноября, Сиэтл

Хороший портрет сделала Саша Кожедуб на веранде у Ани Бураго.



( Read more... )

Вот она, надвигающаяся гастрольная "горняшка". Это такой эффект, который становится заметен в зарубежных гастролях, когда концертов становится много, а времени для отдыха - мало.
Проявляется он в характерных глюках. Например, ты идёшь в толпе и вдруг слышишь русские слова - оглядываешься, но никого из соотечественников в округе нет. Это просто мозг начинает сбоить и интерпретирует белый шум из незнакомой речи в знакомые символы.
То же самое происходит в визуальной сфере. Полсекунды ты тупишь на уличную вывеску, не понимая, откуда здесь столь странные русские слова типа "придурочки" или "окоем" - затем понимаешь, что это какие-то американские улицы.
Услышанное и увиденное в подобном состоянии может быть весьма необычно. Главное - не пугаться, отдохнёшь и всё пройдёт.